Книга Последняя граница, страница 115 – Алистер Маклин

Рейнольдсу потребовалось несколько секунд, чтобы вытащить из отверстия для защелки и так уже неплотно сидевшую деревяшку, и надежно запереть дверь. Затем он убрал пистолет в карман, взял в туалете молоток и фонарик и направился к противоположной двери вагона, выходившей на наветренную сторону.

Тут его и настигла первая неудача, едва не погубившая Рейнольдса еще до того, как он начал действовать. Поезд двигался на юго-запад, в сторону Печа, а шквальный ветер со снегом дул с юго-востока прямо перпендикулярно направлению его движения, и на Рейнольдса снаружи словно бы давил человек с силой, несравнимой с его. Дважды, трижды Рейнольдс наваливался на дверь, но она поддавалась не более чем на дюйм.

Времени оставалось совсем немного – минут семь, максимум восемь. Он схватился за металлическую ручку вверху окна и одним судорожным рывком опустил его. Если бы Рейнольдс не упал на пол, то шумно ворвавшийся в открытое окно ветер со снегом снес бы его на другую сторону вагона. Все оказалось даже хуже, чем он себе представлял: теперь он понимал, что машинист замедляет ход не из-за уклона, а потому, что хочет удержать поезд на рельсах, и на одно нехорошее мгновение у Рейнольдса возникло искушение отказаться от всей этой самоубийственной затеи. Но тут он подумал о профессоре, одиноко сидящем в прицепном вагоне с шайкой закоренелых преступников, о Янчи и всех остальных, чьи судьбы зависят от него, о девушке, которая от Рейнольдса отвернулась, когда он хотел с ней попрощаться, и в следующее мгновение он уже стоял на ногах, задыхаясь от пулями летящего на него снега, жестоко хлеставшего по лицу и словно высасывавшего воздух из легких. Рейнольдс изо всех сил навалился на дверь, раз, два, три раза, стараясь не думать о том, что, если ветер внезапно стихнет, он беспомощно вывалится на снег, и с четвертой попытки ему удалось просунуть в щель носок ботинка. Затем он втиснул в нее предплечье, потом плечо и, наконец, высунулся наполовину, изо всех сил надавил руками на дверь, нащупал правой ступней покрытую смерзшимся снегом подножку и просунул в приоткрытую дверь левую ногу. И тут молоток и фонарик, лежавшие у него в кармане, зацепились за косяк двери, и он почти минуту, показавшуюся ему вечностью, простоял, застряв между дверью и внешней стенкой вагона, лихорадочно пытаясь освободиться и боясь, что в любой момент кто-нибудь появится в коридоре, чтобы выяснить, откуда это несется со свистом по вагону снежная вьюга. И вдруг с него посыпались пуговицы, лопнула ткань пальто, и он высвободился – это произошло рывком, отчего правая нога соскользнула с подножки, и он на мгновение повис, держась только левой рукой и левой ногой, так и зажатой дверью. Затем медленно, преодолевая боль, Рейнольдс выпрямился – правой рукой было не за что зацепиться, – снова встал на подножку, немного постоял, пока не вернул контроль над собой, освободил левую руку, ухватился за внутреннюю сторону открытого окна и рывком выдернул левую ступню. Дверь с грохотом захлопнулась. Теперь он был полностью снаружи, держась одними немеющими пальцами левой руки, да еще его прижимал к вагону напористый ветер.

Уже наступили сумерки, но, хотя было еще довольно светло, он ничего не видел – метель превратила его в слепца, на ощупь пробирающегося в слепом мире. Рейнольдс знал, что находится в самом конце вагона, угол вагона был всего в футе от места, где он стоял, но, хотя можно было протянуть правую руку почти на два фута за угол, он не мог найти ни малейшего выступа, который дал бы ему хоть какую-то опору. Полностью вытянув левую руку, он попытался правой ногой нащупать что-нибудь и нашел узкий боковой стальной элемент буферного крепления, но он находился под слишком острым углом, и им нельзя было воспользоваться. Он попытался найти сам буфер, но это ему не удалось.