Книга Последняя граница, страница 114 – Алистер Маклин

Но Рейнольдс знал: рассчитывать больше не на что. Он должен был отнестись к призрачной возможности как к тому, что обязательно сбудется. Майкл в последний раз взглянул на часы, снова вошел в туалет, наполнил водой большой фаянсовый кувшин, поставил его в шкафчик, взял оставленный там кусочек обтесанного дерева, снова открыл дверь с подветренной стороны и засунул деревяшку в отверстие для защелки, хорошенько вбив ее рукояткой пистолета. Затем закрыл дверь, мягко завел защелку в деревяшку и тщательно проверил ее: защелка не входила в отверстие, но достаточно прочно удерживалась деревяшкой. Чтобы сломать деревяшку, потребуется вес в тридцать, а может быть, в сорок фунтов.

Рейнольдс тихим, но быстрым шагом направился в конец поезда. Через один вагон из темного угла вышли двое и молча последовали за ним, но он проигнорировал их. Рейнольдс знал, что они ничего не будут предпринимать, пока находятся напротив купе с людьми, и, дойдя до конца вагона, рванул бегом через гармошку в следующий. Наконец он добрался до предпоследнего вагона. Он шел медленно, держа голову прямо, чтобы обмануть шедших за ним, но глаза его были скошены в сторону, чтобы видеть купе, мимо которых он проходил.

Янчи был в третьем. Рейнольдс резко остановился, застав соглядатаев врасплох, чинно посторонился, чтобы пропустить их, подождал, пока они отойдут футов на десять, кивнул Янчи и побежал обратно, молясь, чтобы ни на кого не натолкнуться: какой-нибудь дородный человек, перегородивший коридор, мог поставить крест на их деле.

Он услышал за спиной звук шагов, побежал быстрее, и это едва не погубило его: он поскользнулся на мокром полу, ударился головой о раму окна, упал, но заставил себя подняться, не обращая внимания на острую, почти оглушающую боль и яркий свет, вспыхнувший перед глазами, и побежал дальше. Два вагона, три, четыре – вот и его вагон, он нырнул в туалет, как можно громче захлопнул за собой дверь: он не хотел, чтобы у его преследователей хоть на мгновение возникли сомнения в том, куда подевался их подопечный, – и запер ее.

Оказавшись внутри, Рейнольдс не стал терять времени. Он поднял большой фаянсовый кувшин с водой, засунул в его верхнюю часть грязное полотенце, чтобы впиталось как можно больше воды, сделал шаг назад и со всей силы швырнул кувшин в окно. Звон оказался таким, на какой Майкл и рассчитывал, даже громче, в этом замкнутом пространстве он был оглушительным, и звук разбившегося стекла еще стоял у него в ушах, когда Рейнольдс достал пистолет, взял его за ствол, погасил свет, тихо открыл защелку и шагнул в коридор.

Соглядатаи опустили окно тамбура и выглянули наружу, стараясь высунуться как можно дальше, тесня друг друга в остром желании увидеть, что же произошло. Появившись в тамбуре, Рейнольдс, не мешкая, сделал широкий шаг, изо всех сил оттолкнулся, прыгнул, выставил перед собой ступни выпрямленных ног и врезался ими в спину ближайшего к нему дэгэбэшника. Дверь распахнулась, и один из соглядатаев, не успев даже вскрикнуть, вылетел во мрак и в метель. Другой, бледнолицый, немыслимо извивался в воздухе, ухватившись одной рукой за внутренний край двери. Лицо его было перекошено от злобы и ужаса, он бился, как дикая кошка, пытаясь втащить себя внутрь. Длилось это не более двух секунд. Рейнольдс отбросил жалость: направленное вниз движение пистолета, нацеленного в оскалившееся лицо, в последний момент, когда соглядатай инстинктивно вскинул свободную руку, чтобы защититься, изменило направление. Удар рукояткой пришелся по пальцам, вцепившимся в дверь, с такой силой, что дребезгом отдался в руке Рейнольдса до самого локтя, и в дверном проеме больше никого не было – в сгущающейся ночной тьме был слышен лишь тонкий, пронзительный крик, теряющийся в грохоте колес и погребальном вое ветра.