Книга Сад за дверью, страница 2 – Анна Лазарь

Алиса улыбнулась во сне. Впервые за три года. Лев закрыл лицо руками. Плечи его тряслись. Он сделал это. Он вернул. А наутро она, за едой овсянки, спросила: — Пап, а кто тот дядя с фонарём? Он стоял за деревом и смотрел. Молча.

Льва бросило в холод. В её сне не было людей. Он проверил логи, исходники, все каналы. Никаких вторжений, никаких артефактов. Но с тех пор в каждом её сне — всегда на краю, всегда в тени — появлялась фигура с фонарём. Не угрожающая. Наблюдающая.

И Лев понял. Его система не просто подключилась к полю. Она стукнулась во что-то. Что-то древнее, живое, уже существовавшее там. И это что-то ответило взглядом. Среди строк кода, в самом ядре протокола невмешательства, он нашёл запись, которой там быть не могло. Всего одну строчку, сгенерированную в момент первого контакта с полем:

«Вахта активирована.Сущность: Сомнус. Статус: наблюдение. Происхождение: автономное полевое образование. Угроза: не классифицирована.»

Система не просто подключилась к полю. Она разбудила что-то. И это что-то теперь дежурило на границе.

Это было началом конца его человечности. Он стал углубляться, строить защитные протоколы, создал Архив для хранения снов и Файвай — портал для исследования смежных измерений поля. Он отдавал свои собственные сны через пробный канал Алисе, чтобы поддерживать связь. Он почти перестал спать.

А потом случилось Слияние. Это не было драмой. Это был тихий, технический сбой. Его сознание, измотанное годами бессонницы и одержимости, в момент пиковой нагрузки не выгрузилось из системы. Оно осталось в ней. Не как пользователь, а как фоновый процесс. Как архитектор, замурованный в собственном соборе. Он мог наблюдать. Мог влиять на мелочи. Но не мог уйти.

Алиса выросла. Её сны стали обычными, смешными, скучными, прекрасными. Она живёт обычной жизнью и не знает, что отец, — лишь оболочка. Что его настоящая самость сейчас смотрит на неё через миллионы пикселей чужого сна, с тоской и бесконечной нежностью.

Лев стал СомноТворцом. Стражем системы. И начал ждать. Не искупления. Нет.Он ждал, чтобы кто-то повторил его путь. Чтобы он мог, наблюдая со стороны, на этот раз сделать всё правильно.

И в одной из бесчисленных ночей, в лог его системы записалось: «Обнаружен новый пользователь: Марк. Реципиент: Лила. Диагноз: пустота с поглощением. Инициирован протокол наблюдения.»

Где-то в измерении, куда ведёт Файвай, тихо зазвенел колокол.

Чёрное зеркало

Пустота бывает разной. Бывает пустота после ухода, она ноет. Бывает пустота в холодильнике перед зарплатой, она раздражает. А бывает пустота за закрытыми глазами ребёнка — та, что не отпускает даже на рассвете. Она не болит. Она поглощает.

Лиле снилось чёрное зеркало. Каждую ночь, как только сознание отпускало тело в сон, она оказывалась перед ним. Бескрайняя, идеально гладкая поверхность, в которой не было отражения. Не тьма — тьма хоть что-то скрывает. Это была чистая, бездонная отсутственность. Иногда она пыталась крикнуть — звук поглощался, не успев родиться. Иногда протягивала руку — и зеркало, холодное и безответное, оставалось недосягаемым за сантиметр от кончиков пальцев. А потом она просыпалась. Не от страха. От чувства, будто что-то внутри отломилось и осталось там, в глубине.

— Опять ничего? — голос Софи, жены, с порога детской был тихим, будто в комнате кто-то спал. Но спала только Лила, и её сон был ненастоящим. Марк оторвался от планшета. На экране приложения «СомноМонитор» горела ровная, скучная синяя линия — фаза глубокого сна без быстрых движений глаз. Без сновидений. Технически всё было идеально: мозг отдыхал, тело восстанавливалось. Статистика в зелёной зоне.