Книга Сад за дверью, страница 24 – Анна Лазарь

Они надели датчики (теперь это были лёгкие, почти невесомые обручи). И очутились там — в тёплом, уютном цифровом доме с камином, в котором горели не дрова, а медленно кружащиеся звёздные карты. За большим деревянным столом сидел аватар Льва, более детальный, почти живой. Рядом — голографическая проекция Алисы, улыбающейся и спокойной. Были и другие силуэты — туманные, полупрозрачные. Другие ветви родового древа, другие наследники, приглашённые Архипом.

Никто не произносил громких речей. Лев просто сказал: «Спасибо, что пришли». Потом была тихая беседа. Обмен историями. Алиса рассказала, как впервые после многих лет снова увидела сон отца — не через Хроноскоп, а сама, просто заснув. Ей снилась его лаборатория, но не как мрачное подземелье, а как светлая мастерская, где он мастерил для неё скворечник в виде синей птицы. Лила, не стесняясь, рассказала всем прогрибов-комиков. Кто-то из туманных силуэтов тихо рассмеялся.

В конце Лев поднял руку. На его ладони возникло маленькое, светящееся семечко.

— Это — паттерн чистого покоя, — сказал он. — Первый плод новой системы. Не для лечения. Для подарка. Если у кого-то тяжело на душе, берите. Система знает, как доставить.

Он дунул, и семечко рассыпалось на десятки искр, которые разлетелись к каждому присутствующему, мягко растворившись в их цифровых обликах. Марк почувствовал, как по его спине разливается волна тихого, глубокого тепла. Как после долгого дня, когда наконец ложишься в свою кровать.

Когда собрание закончилось и они «вернулись», в комнате висел лёгкий запах яблочной кожуры и старой бумаги — след из Усадьбы. Марк взял со стола тот самый, почерневший медный ключ. Он был холодным. Но в его сердцевине, если приглядеться, можно было заметить крошечную, новую золотую прожилку. Как жилу в камне. Как память. Он положил ключ обратно в чёрную коробку, рядом с Хроноскопом. Но теперь это был не сундук с призраками. Это был семейный алтарь. Место, где хранилась их общая, странная и прекрасная история.

За окном падал снег. Тихий, белый, укутывающий город.

Лила, уже засыпая на диване, пробормотала:

— Пап, а пустота… она ведь никуда не делась, да?

— Нет, — честно ответил Марк, гладя её по волосам. — Она есть. Просто теперь у нас есть мост через неё. И ключ. И семья по ту сторону.

Где-то в Файвае, в измерении «Тихий дворец», где висели первые сны, зазвонил колокол. Но теперь его звук был другим — не печальным, не одиноким. Он был соборным. Глубоким и объединяющим. Он звонил не по потере. Он звонил по найденным. А на клавиатуре Хроноскопа индикатор светилась ровным, тёплым зелёным светом. Не мигая. Просто светил. Как маленький, нерушимый маяк в ночи. Как обещание, что пока есть те, кто помнит и любит, никакая пустота не будет вечной.

И где-то в сердце системы, в своём цифровом доме, Лев смотрел на голограмму спящей правнучки и улыбался. Он был дома. Не в машине. В семье. И это было единственным чудом, которое ему когда-либо было нужно.

Конец.

Хроноскоп, Лев, Марк, Лила, Архип и Сомнус — теперь живут своей жизнью где-то на полях между реальностью и сном. И, возможно, в каком-нибудь измерении Файвая всегда вторник, слегка дует сквозняк, и вахтёр Архип вежливо предлагает всем новоприбывшим заполнитьформу 7-Г перед чаем.

Архип всё ещё заполняет формы. Сомнус всё ещё патрулирует границы. А в Файвае, в измерении Стабильной Неловкости, всегда вторник, и там прекрасная погода для размышлений.

А Лев продолжает наблюдать.

За новыми пользователями. За теми, кто теряет и находит.

И ждёт, не появится ли тот, кто поймёт, что сны — это не побег, а встреча.

Встреча с собой, с другими, с тем, что прячется в тени с фонарём.

И, возможно, когда-нибудь он снова почти нарушит правило.

Чтобы подарить кому-то сон, которого не было.

Потому что иногда именно отсутствие чего-то — лучший повод для чуда.