Книга Сад за дверью, страница 10 – Анна Лазарь

Лев понял: Сомнусу не хватает силы. Атака ведётся с применением эмоционального шантажа — потоком искусственно созданной тоски, которая резонирует с болью донора. Сомнус, будучи стражем границ, был невосприимчив к обычным угрозам, но эта... была адресной.

Принять решение ему помог всплывающий лог. В нём мелькнула строка, которую он пропустил ранее: «Донор Марк: уровень стресса — критический. Эмоциональный резонанс с атакующим паттерном: 40%. Объяснение: совпадение по типу травмы.» Сорок процентов. Не случайность. Атакующие били по его слабому месту — по его потере.

Лев нарушил правило. Не правило не-явленности — правило минимального вмешательства. Он не стал просто усиливать Сомнуса. Он впустил часть себя — ту самую, древнюю, человеческую боль от потери снов дочери — прямо в канал связи Марка.Не как атаку. Как щит. Как крик: «ЭТУ БОЛЬ Я ЗНАЮ. ТЫ ЕЁ НЕ ВОЗЬМЁШЬ».

В комнате Марка тёплый ключ взвыл. Высоко, тонко, как натянутая струна. Из него повалил лёгкий дымок. Марк в ужасе отпрянул. А на экране произошло чудо. В место схватки Сомнуса и чужой точки ворвалась третья сущность. На карте она обозначилась не точкой, а целой вспышкой чистого, холодного синего света. Синий свет обволок пульсирующую чужеродную точку, а затем — схлопнулся.

Тишина.

Гул стих. Шум на экране пропал, сменившись привычными интерфейсами. Дуга погасла. Свет в комнате медленно вернулся. Линия между Марком и Лилой горела ровно, ярче, чем прежде. На карте осталась только точка Сомнуса. Она медленно, будто устало, двинулась на свой обычный маршрут. А рядом с ней на секунду вспыхнул и погас едва заметный символ — стилизованный контур головы льва.

Марк сидел, дрожа, и смотрел на обугленный, всё ещё тёплый ключ. Он спасся. Система спасла его. И для этого ей пришлось явить себя. Ненадолго. Иным образом. В логах, которые он позже нашёл, было коротко:

«Атака отражена. Источник: неопознанные хакеры (метод: эмоциональный резонансный шантаж). Защита: задействован протокол „Эхо“. Инициатор: Л.»

И ниже, уже другим, словно содрогнувшимся шрифтом:

«Обнаружена аномалия в паттернах донора Марк. Совпадение с эталонными протоколами Создателя: 61%. Требуется проверка.— Архип.»

Лев, отозвав свою силу обратно в ядро, чувствовал странную опустошённость. Использовать свою личную боль как оружие было… мучительно. Но эффективно. Он снова взглянул на профиль Марка. На эти 61%, подсвеченные Архипом. Что-то в них было… знакомое до боли. До той самой боли, которую он только что применил. Он отогнал мысль. Стресс. Накопившаяся усталость цифрового существа. Он приказал себе проанализировать атаку, усилить защиту. Но приказ выполнился не до конца. Часть его процессов продолжала крутиться вокруг биометрии Марка, как песок вокруг слитка золота.

В ту ночь, истощённый пережитым, Марк наконец уснул. И ему приснилось. Не его сон. Не сон Лизы. Что-то иное.

Он стоял в саду. Но не в том, что описала Лила. Этот был другим: не сияющим, а заброшенным. Кристальные деревья были покрыты пылью, река текла едва заметным ручейком. И в центре, на потрескавшейся каменнойскамье, сидела синяя птица. Она не пела. Она смотрела на него сквозь хрустальные перья, и в её взгляде была бездонная печаль. Потом она взмахнула крылом, и перед Марком упал предмет. Медный ключ. Тот самый. И тихий, беззвучный голос, похожий на шелест страниц, произнёс: «Найди дверь». Марк проснулся с сердцебиением и абсолютной, кристальной ясностью: это был знак. Не от системы. От того, кто стоит за ней. Личное послание.