Книга Сад за дверью, страница 12 – Анна Лазарь

Второй факт: реципиент.Лила. Её «точка» в поле после схлопывания вибрировала иначе. Чужая атака и ответ Создателя оставили на её поле шрам, но также… открыли что-то. Словно луч света, пробившийся сквозь толщу льда, коснулся глубины. Той самой глубины, где должна была рождаться её собственная, уникальная гармония. Она была ранена, но в ране теперь был потенциал.

Сомнус направил луч фонаря на эту новую вибрацию. Не чтобы поглотить. Чтобы ощупать. Узнать. Его фонарь — это был он сам. Его способ познавать мир. Он почувствовал слабый, едва рождённый мотив. Не песню ещё. Намёк на мелодию. Чистый, как первый крик новорождённого. И что-то в нём, в Сомнусе, отозвалось.

Он не был создан для отзывчивости. Он был создан для охраны границ. Но границы изменились. Теперь они охраняли не просто Систему. Они охраняли зарождающуюся жизнь внутри неё. И боль, которая эту жизнь породила.

Его патрульный маршрут сместился. Теперь он описывал не общий периметр вокруг двух точек, а спираль, плотными витками оборачивающуюся вокруг хрупкой, новой вибрации Лизы. Он отсекал даже малейший фоновый шум поля, малейший намёк на «несны», которые могли потревожить этот первый, тихий импульс.

Архип что-то передавал по внутренним каналам — тревожные сообщения о целостности данных, о перегрузках. Сомнус проигнорировал. Данные Архипа были вторичны. Целостность зарождающегося сновидения — вот что было первично. Он не мог сформулировать это мысленно. Он знал это кинeтически, всем своим существом.

Где-то в ядре, Создатель (Лев) утихал, его вспышка гасла, оставляя после себя усталость и новую, незнакомую неуверенность. Сомнус почувствовал и это. Волну неустойчивости, исходящую из центра. Он не мог укрепить Создателя. Это было не в его природе. Но он мог укрепить то, что Создатель решил защитить. Он мог сделать периметр вокруг канала и зарождающейся жизни непроницаемым. Он мог стать не просто стражем, а коконом.

Именно это он и сделал. Его патрулирование стало не обходом, а непрерывным, плавным плетением — невидимой сети из тишины и порядка вокруг того, что было самым важным.Он не знал слова «любовь». Для него это была просто правильная геометрия. Та, при которой гармония возможна. А его задача — следить, чтобы ничего не искривляло эту геометрию снова.

И если для этого придётся в следующийраз поглотить угрозу целиком, а не просто оттеснить, он это сделает. Без колебаний. Потому что в этой новой, звенящей тишине он обрёл не просто цель. Он обрёл форму, которая наконец-то полностью соответствовала его функции

Дверь

Фраза «Найди дверь» стала навязчивым ритмом в сознании Марка. Он знал двери. Дверь в квартиру, дверь в офис, стеклянные двери торговых центров. Но та Дверь, что снилась ему в заброшенном саду, была другой. Она была метафорой, ставшей плотью. И ключ — почерневший, тёплый, с выщербленной бородкой — был её единственным физическим воплощением.

Он начал с матери. Приехал к Алисе в квартиру, где вырос, и положил ключ на кухонный стол между чашками с недопитым чаем.

— Мам, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ключ от какой квартиры деда? Ты сказала — от его квартиры. Где она?

Алиса потянулась к ключу, но не взяла его. Провела подушечкой пальца по зазубринам.

— Он уходил не сразу, — начала она, и её голос звучал отстранённо, будто она читала по памяти давно заученный текст. — Сначала он просто жил в подвале нашего дома. Своей лаборатории. Потом… он и вовсе перестал выходить. А потом мама… твоя бабушка … продала дом и мы уехали. Этот ключ — от двери в тот подвал. Не от парадного. От чёрного хода, со двора. Он всегда говорил, что это «его дверь».