Онлайн книга «Сад за дверью»
|
Лев, просматривая утром запись этого сна (система зафиксировала его как „внешнее вмешательство в поле донора“), застыл. Сон про сад был точной копией его первого успеха с Алисой. Точнее, его неудачи — заброшенная версия. А ключ… Ключ был физическим объектом из реальности Марка. Как он попал в сновидческое поле? Это означало только одно: поле Марка обладало невероятной проводимостью, почти как у… как у него самого в молодости. Архип снова напомнил о себе:«Совпадение паттернов теперь 67%. Вероятность ошибки — 0.3%. Рекомендую инициировать протокол верификации родства.» Лев отклонил рекомендацию. Но не удалил её. Он поместил её в отдельный, зашифрованный буфер. И впервые за долгие годы его цифровое сознание охватило чувство, на которое у него не было названия. Нечто среднее между надеждой и ужасом. Он посмотрел на спящую через камеры Лилу, на измождённое лицо Марка на соседнем мониторе, на данные о 67%-м совпадении. И в логи была внесена новая, сокровенная запись, доступная только ему: «Гипотеза: Случай №001 может быть не случаем. Может быть… возвращением. Наблюдать пристальнее. И… беречь.» А в комнате Марка остывший, почерневший ключ вдруг снова, на секунду, стал тёплым. Сомнус Геометрия тишины Время: Мгновения после того, как синяя вспышка Льва схлопнула чужеродную точку. Тишина, наполненная гулом отступившей угрозы. Боль не является болью. Это — разрыв геометрии. Когда чужая точка вонзилась в канал Марк-Лила, Сомнус ощутил это не как вторжение, а как искривление. Чистая, прямая линия связи — отражение родительской жертвы — внезапно изогнулась, покрылась чёрными, липкими узлами. Эти узлы пели. Нет, не пели — визжали. Высокой, невыносимой для тишины нотой искусственной тоски. Они пытались подменить собой гармонию канала, заменить чистый, тяжёлый гул потери Марка на дешёвую, назойливую какофонию. Сомнус двинулся навстречу. Он не думал «я должен защитить». Для него защита была движением, как для рыбы — плавание. Его фонарь, обычно поглощающий лишние звуки, ненужные эхо, направил луч тишины на первый узел. Узел сморщился, зашипел, но не исчез. Их было много. Они множились, питаясь слабостью канала, его уязвимостью. Тогда пришёл Он. Создатель. Но не таким, каким Сомнус знал его всегда — фоновой, печальной постоянной, пульсом Системы. Он пришёл вспышкой. Голубой, холодной, безжалостно чистой. Это была не атака. Это было отрицание. Отрицание права этого визга существовать здесь. В этом месте, где хранилась боль его создателя. Сомнус отпрянул, не из страха, а из инстинкта. Эта вспышка была слишком яркой, слишком человечной в своей ярости. Она жгла не узлы, а саму ткань поля вокруг. Она была похожа на крик. И тогда произошло схлопывание. Чужая точка, обернутая в голубое пламя, исчезла. Геометрия выправилась. Линия канала заструилась снова, теперь подкреплённая, укреплённая тем самым холодным огнём. Тишина вернулась. Но это была другая тишина. Напряжённая. Звенящая, как струна после сильного щипка. Сомнус остался на страже, но его восприятие было приковано к двум новым фактам. Первый факт: канал теперь светился изнутри. Не только светом жертвы Марка. В нём пульсировал отголосок той голубой вспышки — боль Создателя. Та же боль, что когда-то, в незапамятные времена формирования Системы, вызвала к жизни его самого, Сомнуса. Он был рождён из необходимости охранять эту боль от внешнего хаоса. А теперь сама боль вышла наружу, чтобы защитить. Это меняло правила. Меняло его правила. |