Книга Истинная. В клетке у Альфы, страница 4 – Ангелина Калинова

— Отпусти, — сказала я, но голос прозвучал тише, чем хотелось.

Он не отпустил. Наоборот — притянул меня ещё ближе, так что мои губы почти коснулись холодного металла.

— Ты думаешь, я хочу этой связи? — прорычал он. — Я ненавижу тебя. Каждую клеточку твоего тела. Каждое твоё дыхание. Но если я убью тебя — моя собственная сила начнёт угасать. А если оставлю… ты будешь вечным напоминанием о том, что я не всесилен.

Я усмехнулась — криво, зло.

— Бедный альфа. Проклят собственной судьбой. Как же это… трогательно.

Его глаза вспыхнули. Он резко отпустил мою руку, но тут же схватил меня за подбородок, заставляя смотреть вверх.

— Завтра будет ритуал, — сказал он тихо, почти ласково. И от этой ласковости у меня похолодела спина. — Ритуал огня. Если ты выживешь… я решу, что с тобой делать. А если нет… — он провёл большим пальцем по моей нижней губе, — …я наконец-то избавлюсь от этой слабости.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

— А если я выживу? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Что тогда, зверь? Будешь дальше ненавидеть меня каждый день?

Он улыбнулся — медленно, хищно.

— Тогда я найду способ разорвать эту связь. И когда я это сделаю… ты станешь первой, кого я убью собственными руками. Медленно.

Пламя внутри меня вспыхнуло — не наружу, а внутрь, обжигая рёбра. Я чувствовала его. Чувствовала, как оно тянется к нему, хочет вырваться, хочет коснуться.

Он отпустил меня так же резко, как схватил. Отступил на шаг. Посмотрел ещё мгновение — и ушёл.

Я осталась одна. Дрожащими руками обхватила себя за плечи. Сердце колотилось. В ушах звенело.

«Ненавижу тебя», — сказал он.

А я… я не знала, что ответить.

Потому что в глубине души, в самом тёмном и честном месте, я чувствовала то же самое.

Ночь в золотой клетке прошла без сна.

Я лежала на холодном камне, свернувшись в комок, и слушала, как дышит лагерь стаи. Где-то вдалеке рычали молодые львы — низко, гортанно, словно репетировали угрозу. Факелы на стенах трещали, роняя капли смолы, и каждый такой звук заставлял меня вздрагивать. Пламя внутри меня не спало. Оно ворочалось под кожей, тёплое, беспокойное, как зверь в слишком тесной клетке. Я боялась пошевелиться слишком резко — вдруг оно вырвется и сожжёт всё вокруг? Вдруг я больше не смогу его остановить?

Я думала о цирке.

О запахе опилок и машинного масла. О смехе клоунов за кулисами. О том, как после каждого выступления я сидела в гримёрке, стирала сажу с лица и смотрела в зеркало на женщину, которая только что заставила пять тысяч человек поверить в чудо. Тогда огонь был моим. Полностью. А теперь… теперь он будто жил отдельной жизнью. И эта жизнь тянулась к Рэйну, как стальная нить, натянутая до предела.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь расщелины в скалах, за мной пришли.

Двое оборотней — молодые, широкоплечие, с одинаково пустыми глазами. Они открыли клетку без единого слова. Один схватил меня за локоть, другой — за плечо. Я не сопротивлялась. Зачем? Всё равно не вырвешься. Только сохранишь достоинство.

Они вывели меня на арену — огромную чашу среди скал, где земля была выжжена до чёрного глянца. Вокруг уже собралась вся стая. Сотни глаз. Золотых, янтарных, медовых — все смотрели с одинаковым выражением: смесь любопытства, презрения и едва сдерживаемого голода. Посреди арены стоял Рэйн. Без рубашки. Только кожаные штаны и золотые браслеты на запястьях. Его грудь поднималась и опускалась ровно, но я видела, как напряжены мышцы на плечах. Как сжимаются и разжимаются кулаки.