Книга Истинная. В клетке у Альфы, страница 10 – Ангелина Калинова

Я подошла ближе, почти касаясь его груди своей.

— Тогда тащи, зверь. Только не забудь: если я умру по дороге, ты умрёшь вместе со мной. Медленно. Больно. Потому что твоё драгоценное пламя теперь — моё.

Его рукавзметнулась — я думала, он схватит меня за горло, но вместо этого он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть вверх.

— Ты слишком много говоришь для пленницы, — прорычал он.

— А ты слишком долго смотришь на пленницу, для того, кто её ненавидит, — парировала я, глядя прямо в его глаза.

Мгновение — и он отпустил меня, отвернулся резко, будто обжёгся.

— Двадцать минут. И без фокусов.

Он вышел, хлопнув дверью.

Я осталась одна, чувствуя, как сердце колотится слишком громко для такой маленькой комнаты.

Через двадцать минут мы уже шли по узким тропам, ведущим из главного лагеря вглубь гор. Рэйн впереди, я — за ним, на расстоянии вытянутой руки. Стража не сопровождала — он отказался от всех, бросив только одну фразу: «Это наше дело. Только наше». Я не знала, что меня пугает больше: мысль, что мы одни в этих горах, или то, что он действительно считает это «нашим».

Путь был тяжёлым.

Скалы поднимались почти вертикально. Где-то внизу ревели подземные реки, и каждый шаг отзывался эхом, как предупреждение. Рэйн двигался уверенно, словно знал каждый камень, каждую трещину. Я старалась не отставать, хотя ноги уже горели, а лёгкие жгло от сухого воздуха.

На одном из привалов — крохотной площадке, окружённой чёрными обсидиановыми стенами — он наконец остановился. Сел на камень, достал флягу, сделал глоток, протянул мне.

Я взяла, нарочно коснувшись его пальцев. Он не отдёрнул руку, но взгляд стал ещё тяжелее.

— Почему ты пошёл один? — спросила я, возвращая флягу. — Ты же альфа. У тебя целая стая. Почему не взять хотя бы двоих?

Он смотрел куда-то в сторону.

— Потому что никто из них не должен видеть, как я… — он замолчал, стиснул челюсти.

— Как ты что? — подтолкнула я тихо.

— Как я слабею рядом с тобой, — закончил он сквозь зубы. — Как я теряю контроль. Как я… хочу тебя убить и одновременно хочу… — он оборвал себя, резко встал. — Не важно.

Я тоже поднялась. Подошла к нему сзади, почти касаясь спины.

— Хочешь меня, — договорила я спокойно. — Это слово, которое ты боишься даже в мыслях.

Он развернулся так быстро, что я едва успела вдохнуть. Его рука легла мне на шею — не сжимая, но и не отпуская. Пальцы тёплые, жёсткие.

— Да, — сказал он хрипло. — Хочу. Хочу так сильно, что этосводит меня с ума. Хочу сломать тебя, разорвать, выжечь из своей крови. А потом… потом я хочу взять тебя снова и снова, пока ты не закричишь моё имя. И я ненавижу себя за это. Ненавижу тебя ещё больше.

Пламя внутри меня вспыхнуло — золотое, яркое, жадное. Оно выплеснулось наружу, окутало нас обоих, но не жгло. Оно грело. Ласкало. Тянулось к нему, как к родному.

Я положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось бешено.

— Тогда возьми, — прошептала я. — Возьми меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. И посмотрим, кто сломается первым.

Его глаза потемнели. Зрачки расширились.

Он наклонился — медленно, давая мне шанс оттолкнуть.

Я не оттолкнула.

Губы встретились — жёстко, яростно, как два клинка, которые не просто касаются, а вонзаются. Он врезался в меня всем телом, прижал к обсидиановой стене так сильно, что острые грани камня впились в спину сквозь ткань, оставляя синяки, которые я потом буду носить как трофеи. Его язык ворвался в мой рот без спроса — грубо, властно, будто хотел выжечь мой собственный вкус и оставить только свой.