Книга Истинная. В клетке у Альфы, страница 11 – Ангелина Калинова

— Ненавижу тебя, — прорычал он прямо мне в губы, а потом укусил нижнюю так сильно, что я почувствовала кровь.

Я зашипела от боли и удовольствия одновременно, вцепилась в его волосы обеими руками и рванула вниз, заставляя его голову запрокинуться. Он зарычал — низко, по-зверски — и тут же ответил: одной рукой схватил меня за горло, не сжимая до конца, но достаточно, чтобы напомнить — он сильнее. Другой рукой он рванул мою одежду — ткань треснула с сухим, злым звуком, обнажая грудь. Холодный воздух пещеры ударил по коже, но тут же был накрыт его горячим ртом.

Он впился в сосок — зубами, языком, без всякой нежности. Сосал так сильно, что я выгнулась дугой, впиваясь ногтями ему в затылок до крови. Я чувствовала, как его член уже твёрдый, упирается мне в низ живота через штаны, и это только подливало масла в огонь.

— Снимай, — выдохнула я хрипло, сама рвала его ремень, ногти царапали кожу на бёдрах. — Быстро, ублюдок.

Он не стал ждать. Одним движением стянул с меня всё, что оставалось, швырнул на камни. Я стояла перед ним голая, кожа в мурашках, пламя внутри уже танцевало по венам, золотое, алое, чёрное, готовое вырваться. Он смотрел на меня секунду — глаза дикие, зрачки расширены— а потом сорвал с себя остатки одежды одним рывком.

Его тело — сплошные мышцы, шрамы, напряжённые жилы. И член — толстый, твёрдый, уже мокрый на кончике. Он не дал мне времени полюбоваться. Схватил за бёдра, рывком поднял, прижал к стене ещё сильнее. Мои ноги обвили его талию инстинктивно, пятки впились в его зад.

Я закричала — не от боли, а от того, как он заполнил меня сразу, до предела, до упора. Он не дал мне привыкнуть. Двинулся снова — жёстко, быстро, вбиваясь так, будто хотел пробить меня насквозь, оставить внутри себя навсегда. Каждый толчок выбивал воздух из лёгких, заставлял спину тереться о камень, оставляя кровоточащие ссадины.

Я кусала его плечо, царапала спину, оставляя длинные красные полосы. Кровь смешивалась с потом. Я отвечала ему тем же ритмом — двигалась навстречу, сжимала его внутри так сильно, что он рычал мне в ухо проклятья и признания одновременно.

Он зарычал — звук, от которого волосы вставали дыбом — и подчинился. Хватка на бёдрах стала железной, синяки уже расцветали под пальцами. Он вбивался в меня так, будто хотел сломать, уничтожить, а потом собрать заново только для себя. Пламя вокруг нас взвилось выше — золотые сполохи освещали скалы, танцевали по нашим телам, лизали кожу, но не жгли. Оно было живым. Оно было нами.

Я чувствовала, как оргазм подкатывает — резкий, злой, почти болезненный. Вцепилась в его волосы, выгнулась, закричала его имя — не нежно, а яростно, как проклятие. В тот же миг он кончил — глубоко внутри, с низким, гортанным рыком, вжимаясь в меня так сильно, что казалось, наши кости вот-вот треснут.

Мы застыли — прижатые друг к другу, мокрые, дрожащие, в крови, поту и пламени.

Он не отпускал меня сразу. Просто стоял, уткнувшись лицом мне в шею, тяжело дыша. Я чувствовала, как его член всё ещё внутри, медленно опадает, как его сердце колотится в бешеном ритме — в унисон с моим.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, одежда валялась разорванными клочьями на камнях, кожа горела от свежих следов — укусов, царапин, синяков.

— Это ничего не меняет, — сказал он в третий раз за день.