Книга Снежный феникс, страница 36 – Рона Рэйн

– Это место сделает меня королём Севера, –произнёс Владимир, и в его голосе звучала странная, пугающая уверенность. – А ты, Эванджелина, станешь той искрой, что свяжет нужные артефакты в короне.

– Но мама говорит, что корона переходит только по женской линии, – возразила я, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

Смех Владимира прозвучал неестественно, отрывисто.

– Ты не поняла. Мне не нужна именно ваша корона. Я сделаю свою.

Он обхватил меня за плечи, пальцы впились в кожу с такой силой, что я едва сдержала крик. В ушах зазвенела магия – тонкий, пронзительный звук, от которого голова закружилась, а тело начало неметь.

– Брат, – прохрипела я из последних сил, пытаясь вырваться.

– Я тебе не брат! Мелкая дрянь! – его лицо исказила зловещая ухмылка. – Вот она!

Он радостно воскликнул, и моё тело резко сковало холодом.

От внезапного воспоминания меня замутило. Я покачнулась, хватаясь за ближайшее дерево, чтобы не упасть.

Лицо Владимира до сих пор стояло перед глазами – его ледяная ухмылка, безжалостный взгляд, пальцы, впивающиеся в мои плечи. Слова Арона о том, что на моей спине шрамы от крыльев, а не от огня, теперь звучали убедительнее. В них была истина, которую я долго отказывалась видеть.

Тогда, в детстве, на этой ледяной поляне, Владимир лишь подтвердил свою догадку: во мне есть искра феникса. А спустя несколько дней он напал на моих родителей. Его жажда власти перечеркнула всё: родственные связи, честь, человечность.

– Аврора, подойди, – раздался голос старика, вырывая меня из водоворота воспоминаний.

Я несмело вышла в центр поляны, где возвышался ледяной алтарь. На его гладкой поверхности лежал обруч из белого золота – ещё не корона, но уже её предвестник. Холодный блеск металла словно манил и одновременно предостерегал.

– Достань все твои находки и положи их на алтарь так, как посчитаешь нужным, – старик протянул мне рюкзак.

Я сжала лямки рюкзака, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста.

– Мне не нужна эта корона! – уверенно повторила я, глядя ему в глаза. – Я не хочу этой власти, этой судьбы!

– Аврора, – устало произнёс дух Севера, – у тебя нет времени для слабости. Прими свою судьбу.

С его словами воздух на поляне изменился. Зимний холод отступил, уступая место невиданным здесь ароматам: свежих яблок, сирени, скошенной травы и мяты. Послышались трели птиц, журчание воды и тонкий, звенящийзвук – словно тысячи хрустальных колокольчиков пели в унисон. Магия пульсировала вокруг, наполняя пространство жизнью, которой здесь не было веками.

– Поторопись, королева, – голос старика стал строже. – Духи идут.

Закрыв глаза, я залезла в сумку и достала сапфир. Повертев его в руках, положила прямо в центр обруча.

Этот камень ничего не значил для меня – я даже ничего не почувствовала, глядя на него.

И тут сердце дрогнуло.

Перед взором вспыхнул образ Арона – его улыбка, тёплый взгляд, прикосновение пальцев к моей щеке. Я словно снова ощутила запах зимнего леса и его рук, когда он вручал мне этот цветок. Рука с подснежником задрожала. Лепестки, замороженные во льду, казались хрупкими, как воспоминание. Я осторожно положила цветок перед обручем, боясь сломать – не цветок, а ту нить, что связывала меня с ним.

Первая слеза скатилась по щеке, когда пальцы в сумке наткнулись на искру феникса.