Книга Снежный феникс, страница 55 – Рона Рэйн

Но Эва… С ней всё было куда сложнее. Её сила принадлежала миру духов – девочка обладала редчайшим даром: она могла призывать их и повелевать ими. И это не осталось незамеченным. Дух Севера, древний и могущественный, теперь постоянно пребывал в нашем доме. Он не просто наблюдал – он присматривал за той, что имела власть над ним. Его полупрозрачная фигура то возникала в углах комнат, то скользила по коридорам, а порой он садился у изголовья детской кроватки, словно верный страж, назначенный самой судьбой.

Иногда по ночам я просыпалась от тихого перешёптывания – Эва разговаривала с ним,а он отвечал ей шёпотом, похожим на шелест зимнего ветра в кронах елей. Я не боялась: в его присутствии не было угрозы, лишь глубокая, вековая мудрость. Но сердце всё равно сжималось – ведь я понимала: моя дочь ступает на путь, где каждое решение может изменить баланс сил на Севере.

Так мы и жили: я и Арон – между заботой о детях и заботой о мире, который нам удалось сохранить. Между детским смехом и шёпотом духов. Между прошлым, полным боли, и будущим, полным надежд.

– Ава, милая, – муж нежно берёт меня за руку, отвлекая от раздумий. – О чём задумалась?

Я медленно перевожу взгляд на Арона. В его глазах – тёплое сияние вечерних свечей, в голосе – та особая мягкость, от которой сердце каждый раз замирает.

– Да так… Задумалась о прошлом. Кстати, а когда ты собирался рассказать об Эйре? – спрашиваю я, слегка приподняв бровь.

Арон улыбается – той самой улыбкой, от которой вокруг глаз собираются едва заметные морщинки, – и целует мою руку, задержав губы на коже чуть дольше обычного.

– А ты, милая, когда собиралась сказать об Эве? – отвечает он с лёгким лукавством.

Я театрально закатываю глаза, и в тот же миг комната наполняется его искренним, заразительным смехом. В одно движение он подхватывает меня на руки, прижимая к себе так крепко, что на мгновение мир сужается до биения его сердца у моей груди.

– Я думал, что только дочь унаследовала твои черты, – шепчет он, глядя мне в глаза. – А нет. И сын туда же.

Молча целую мужа в щёку, пальцами зарываюсь в его волосы.

– Любимая моя, – произносит он чуть хрипловатым голосом. – Спасибо тебе за эту жизнь.

Я прижимаюсь к нему ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло – то самое, ради которого стоило пройти через все бури, потери и сомнения.

– Арон Лэнорд, ты – моя жизнь! – отвечаю я, и в этих словах нет ни капли преувеличения.

За окном тихо падает снег, укрывая Север белоснежным покрывалом. В замке пахнет ванилью и тёплым чаем; где‑то вдалеке слышится смех детей – Эйра и Эвы, наших непоседливых наследников, в которых смешались стихии, народы и судьбы.

И в этот миг, в объятиях мужа, я понимаю: вот он, настоящий мир. Не тот, что достигается договорами и перемириями, а тот, что рождается в тишине между ударами сердца, в прикосновении рук, в взгляде, полном любви.