Книга Снежный феникс, страница 54 – Рона Рэйн

Арон опустился в кресло, и я сразу поняла: произошло нечто серьёзное. Его взгляд, обычно такой твёрдый и уверенный, теперь был полон невысказанной боли. Он рассказал, что сумел остановить моего брата – но какой ценой! Ему пришлось лишить Владимира крыльев, навсегда отняв у него возможность парить в небесах. А затем заключить под стражу.

Единственным проблеском надежды стало перемирие с гарпиями. Хрупкое, едва ощутимое, оно всё же давало шанс на то, что бесконечная вражда наконец‑то подойдёт к концу.

Тот год стал для всех нас временем медленного, мучительного выздоровления. Число жертв оказалось столь огромным, что каждая семья на Севере несла в себе отголосок общей боли. Мы словно очнулись после кошмарного сна и теперь учились жить заново – осторожно, на ощупь, боясь потревожить ещё не зажившие раны.

Постепенно, шаг за шагом, нам удалось заложить основы нового порядка. Мы создали Общий совет народов Севера – дерзкий эксперимент, в который вошли представители трёх враждовавших сторон: фениксы, гарпии и духи. Каждое заседание давалось нелегко: приходилось преодолевать вековую неприязнь, искать компромиссы там, где, казалось, их быть не может. Мы с Ароном вкладывали в эту работу всю душу, понимая: только диалог способен уберечь нас от новой крови.

Но мир, как оказалось, был слишком хрупким. Спустя всего два месяца после учреждения совета вспыхнуло восстание снежных фениксов. Они отвергали саму идею примирения с гарпиями, считая это предательством предков и утратой чести. Их гнев был горячим, неукротимым – и быстро перерос в открытое противостояние.

Судьба распорядилась так, что в самый критический момент я не могла быть рядом с мужем. В тот день, когда Аронвновь взял в руки оружие, чтобы усмирить бунтовщиков, наш сын Эйр решил появиться на свет.

Пока я рожала, переживая величайшее чудо и величайшую боль одновременно, Аарон снова встал на защиту нашего будущего. В эти часы наши пути разошлись: я боролась за жизнь нового человека, а он – за то, чтобы этому человеку было где жить, чтобы его детство не омрачилось новой войной.

Но когда спустя два года я рожала Эву, Арон сделал всё возможное, чтобы в этот решающий момент мы были вместе. Он отложил все дела, отменил встречи и неотступно находился рядом – держал мою руку, шептал слова поддержки и словно впитывал каждую каплю моей боли, чтобы разделить её со мной. В тот день мы вновь пережили чудо рождения, но уже иначе – не в хаосе войны и разлуки, а в тишине и единении, которых так долго были лишены.

И вот, наконец, на Севере воцарился долгожданный мир. Мы бережно хранили его вместе с духами, словно драгоценную реликвию, за которую заплатили столь высокую цену. Серьёзных стычек между гарпиями и фениксами больше не случалось – прежние враги учились сосуществовать, пусть порой и сквозь стиснутые зубы.

Теперь единственными, от кого у меня и моего короля нервно дёргался глаз, были наши дети: Эйрон и Эванджелина Лэнорд. Юные наследники не просто получили в дар корону Севера – они унаследовали и его символ, чёрно‑белые крылья, в которых сплелось воедино наше наследие.

Эйр, как и его отец, овладел магией снега и льда. Его прикосновения превращали капли воды в изящные кристаллические узоры, а взгляд мог усмирить самую яростную вьюгу. Он осваивал своё искусство с сосредоточенностью, достойной будущего правителя, хотя порой не отказывал себе в удовольствии устроить снежную баталию с дворцовой стражей.