Книга Снежный феникс, страница 33 – Рона Рэйн

– НЕТ! НЕТ! НЕТ!!! АРОН!!! – мои крики эхом разнеслись по комнате, ударяясь о стены, о потолок, осаму реальность, которая рушилась у меня на глазах.

Его рука в последний раз коснулась моей щеки, нежно стирая слёзы. Тепло его пальцев ещё жило на коже – и тут же исчезло, растворилось в воздухе, оставив после себя лишь аромат свежести, едва уловимый след зимы.

На пол с громким звоном упала переливающаяся искра снежного феникса – крошечный осколок его магии, его сущности.

Но она меня не волновала.

Моё сердце застыло.

Я опустилась на колени, не чувствуя холода пола, не видя ничего вокруг. Руки бессильно упали вдоль тела. В голове билась одна мысль – глухая, беспощадная: его больше нет…

Я плакала. Плакала так долго и безутешно, что глаза перестали различать цвета этого мира. Всё вокруг стало безжизненно‑серым.

Серый снег хрустел под ногами, не тая даже от тепла моих слёз. Серое небо нависло низко, будто придавливая к земле. Серые деревья тянули голые ветви, словно скелеты, умоляющие о пощаде.

Мне не хотелось жить.

Потеря Арона прибила меня к земле так, что казалось, ни одна сила в мире не сможет поднять меня. Каждое движение требовало невероятного усилия – будто я пробиралась сквозь вязкий туман, который душил, не давал дышать, не позволял думать.

Если бы не дух Севера, который упорно тащил меня вглубь леса, прочь от дома Арона, я бы просто осталась там – на полу.

И плевать я хотела, нашёл бы меня там Владимир или нет. Моя жизнь только обрела смысл – и снова его потеряла.

– Аврора! – раздался спереди голос старика. – Ты можешь идти быстрее? Нам нужно успеть!

– Мне уже никуда не надо! – огрызнулась я, едва переставляя ноги. – Можешь забрать свой рюкзак и оставить меня в покое!

Старик не остановился. Не замедлился. Его фигура в сером мареве продолжала удаляться, но голос донёсся так отчётливо, будто он стоял рядом:

– Твоя мать бы этого не оценила.

Я пропустила мимо ушей его комментарий. Внутри всё онемело, будто душа покрылась ледяной коркой.

Все мои мысли были только об Ароне. Раз за разом я мысленно переносилась в те мгновения, когда его руки обнимали мою талию, губы касались шеи, а взгляд – тихий, тёплый, всепонимающий – ласкал меня без единого прикосновения. Бессознательно я трогала запястье – там, где ещё недавно мерцал его узор. Теперь лишь бледный след, будто выцветшая тень былого тепла, напоминал о том, что всё это было по‑настоящему.

Чем дольше я думала о нём, тем сильнее разгоралось во мне пламя злости. Оно жгло изнутри, искало выход. Я злилась на него – за то, что ушёл, не оставив мне выбора. На себя – за беспомощность, за неспособность уберечь. На весь этот мир – за его жестокие правила, за магию, которая требует жертв, за судьбы, сплетающие людские жизни в безжалостный узор. И, конечно, на старика – на этого бесстрастного духа Севера, который не имел права вмешиваться в человеческие дела…

– Эй! – резко остановилась я. – Ты ведь не должен помогать людям! Давай, загадывай ещё свои загадки и проваливай!

Старик обернулся.В этот раз его глаза оказались такими же серыми, как всё вокруг – только оттенки различались: один чуть светлее, другой глубже, словно два осколка зимнего неба. Он не спешил отвечать, просто смотрел, и в этом взгляде не было ни раздражения, ни снисхождения – лишь холодная ясность, от которой становилось не по себе.