Книга Снежный феникс, страница 34 – Рона Рэйн

– А ты сразу пойдёшь их решать? – наконец произнёс он, и в голосе не звучало насмешки.

– Даже не подумаю! – резко ответила я, и голос сорвался на крик. – Арона больше нет! И корона мне не нужна, и вся ваша магия! Мне в вашем грёбаном мире нужен был только он! И его больше нет!

– Аврора! – ледяной голос старика, заставил вздрогнуть. – Арон Лэнорд знал, что делает!

Руки затряслись от ярости – не просто дрожали, а ходили ходуном, будто пытались вырваться из собственных суставов.

– Ты бы мог мне ещё тогда в пещере всё рассказать! – выкрикнула я, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но не позволяя им пролиться. – И сейчас он был бы жив!

– Он любил тебя, Аврора. И никогда бы не позволил…

– Замолчи!!!

Мой крик вырвался вместе со всем воздухом из лёгких. Горло обожгло, в груди закололо, но я не могла остановиться. Я просто не могла слышать эти слова – «любил», «никогда бы не позволил» – будто он уже в прошлом.

Тяжело дыша, я рухнула на снег. Холод пронзил до костей, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Каждая клеточка кричала от боли, каждая мысль билась об одно: его нет. Нет его рук, нет его голоса, нет его взгляда, который делал мир ярче.

Я уткнулась лицом в ладони, пытаясь спрятаться от всего – от старика, от этого серого мира, от самой себя.

– Как ты не понимаешь… – прошептала я, и слова выходили хрипло, надломленно. – Без него всё это бессмысленно. Вся магия, все загадки, все пути… Зачем?

Старик медленно подошёл и остановился рядом. Снег под его ногами даже не просел – будто он и не касался земли.

– Потому что смысл не исчезает, – сказал он тихо, но твёрдо. – Он меняется. Арон не перестал существовать – он стал частью тебя. Его любовь, его жертва, его выбор. Всё это теперь твоя сила.

Я подняла голову, глядя на него сквозь пелену слёз.

– Не нужна мне такая сила! Я не хочу её!

– Девочка, – опустился он на одно колено, глядя снизу вверх. Его движения были непривычно мягкими, почти человеческими. – Ты так много не знаешь… Без этой коронытебе не выжить.

Я подняла на него замутнённый слезами взгляд. В груди клокотала ярость, но сквозь неё пробивалась глухая, изматывающая усталость.

– А я и не хочу, – прошептала я, и слова вышли безжизненно, как последний выдох. – Какой смысл?

Старик тихо вздохнул. В этом простом движении было столько невысказанной тяжести, что я невольно замерла.

– Ты абсолютно не похожа на свою мать, – произнёс он и неожиданно протянул руку, осторожно погладив меня по голове. Прикосновение было странным – не тёплым, но и не холодным, словно ветер, несущий память о чём‑то давно ушедшем. – Когда‑то ей пришлось точно так же собирать корону по кусочкам.

Я хотела возразить, но он продолжил, не дожидаясь ответа:

– В то время народ гарпий объявил войну всему Северу. Их, конечно, разбили, но один из их генералов… Он смог убить мать Клариссы и уничтожить корону.

Его голос звучал ровно, но в паузах между словами я чувствовала глубину пережитого. Это не была просто история – это было воспоминание.

– Тогда твоей матери едва исполнилось двадцать, – продолжал старик. – И ей пришлось создавать корону заново, чтобы магия не покинула Север. На это у неё было всего несколько дней – всё случилось в преддверии праздника снега и льда. Той самой ночи, когда все духи собираются вместе, чтобы напитать землю своей силой.