Книга Снежный феникс, страница 15 – Рона Рэйн

Сверху донёсся пронзительный крик гарпий – такой громкий, что зазвенели стёкла в окнах подъезда. Я рванула наружу, не оглядываясь.

Кольцо оказалось немного большевато – приходилось сжимать кулак, чтобы оно не свалилось. Каждый шаг отдавался эхом в пустой улице, а за спиной, казалось, всё ещё слышался свист крыльев. Снег хрустел под ногами, ветер хлестал по лицу, но я упрямо двигалась вперёд.

Очередной крик чудовищ едва не оглушил меня. Я бросилась бежать со всех ног – туда, где северное сияние было лучше видно. Оно пульсировало над головой, переливаясь изумрудными и лазурными всполохами. Остановилась лишь тогда, когда лёгкие горели огнём, а ноги подкашивались.

Сверху со здания посыпались осколки и камни. Я поднялаголову – и сердце ухнуло в пропасть: две крылатые гарпии неслись прямо на меня, рассекая воздух острыми когтями. Их рты были разинуты в беззвучном крике, а в лапах мерцали стрелы, отливающие ледяным блеском.

Отвлекшись на это, я оступилась. Нога скользнула по наледи, и я по инерции полетела вперёд, раскинув руки. Снег встретил меня жёстко, впиваясь в кожу, но я даже не успела ощутить боль – всё внимание было приковано к стрелам, летящим прямо в меня.

Одна из них уже почти коснулась моей груди, когда я вдруг заметила нечто странное: кольцо на указательном пальце плотно обхватило его, словно ожило, и засветилось мягким белым светом. Камень внутри пульсировал, будто маленькое сердце, и вокруг меня взвилась метель – не хаотичная, а словно подчинённая неведомой силе.

Белый свет вспыхнул ослепительно ярко в тот самый момент, когда стрела должна была вонзиться в меня. Я закрыла глаза, сжимая кулаки, и начала считать до десяти, ожидая жгучей боли, пронзительного удара…

Но вместо этого – невесомость.

Тело стало лёгким, словно лишённым веса. Воздух вокруг изменился: он больше не резал лёгкие холодом, а наполнял их чем‑то тёплым, знакомым, как дыхание родного дома. Я медленно открыла глаза – и замерла.

Вместо мрачных городских улиц, вместо тёмных силуэтов домов и зловещего сияния гарпий – передо мной расстилались серебряные снежные горы. Их вершины, укутанные вечным снегом, сверкали в свете невидимого солнца, переливаясь всеми оттенками перламутра. Воздух был прозрачным, почти звенящим, а тишина – глубокой, как забытая колыбельная.

Я стояла на вершине горы и вслушивалась в звуки, наполнявшие этот мир. Но, кроме ветра и лихорадочного стука собственного сердца, я ничего не слышала. И почему-то именно это казалось странным. Я будто чувствовала, что чего-то не хватает. Будто этот мир был неполным. Безжизненным.

Взгляд вновь устремился к небу – туда, где расцвело северное сияние. Я ещё никогда в своей жизни не видела ничего прекрасней.

Зелёные волны, переливаясь, прокатывались от горизонта к зениту, словно океан небесного света. Алые нити, вспыхивая, пронизывали зеленоватое сияние, будто раскалённые прожилки в полудрагоценном камне. Свет то сгущался в плотные занавески, колышущиеся под невидимым ветром, то распадался на мириады искр. Они падали за снежные вершины, утопая где-то вдали, словно звёзды, решившие спуститься на землю.

Заснеженные ели выглядели так, словно оделись в зимние шубки. Каждая ветка, каждый сучок были укрыты пушистым белым покрывалом. В свете северного сияния деревья казались вырезанными из хрусталя – прозрачные, хрупкие, волшебные. Их очертания дрожали в переливах света, будто готовы были раствориться в этой феерии красок.