Книга Снежный феникс, страница 17 – Рона Рэйн

И всё же на одном из склонов удача от меня отвернулась. Я не заметила выпирающий из‑под снега камень,нога скользнула, и я полетела кубарем.

Снежная пыль взметнулась вокруг, ослепляя.

– Эва! – раздался знакомый голос, и в тот же миг сильные руки подхватили меня, легко поставив на ноги.

Папа отряхивал снег с моей куртки, при этом строго глядя в глаза. Его бледно‑зелёные глаза, похожие на весенние луга после таяния снегов, слегка прищурились.

– Ну сколько раз я должен тебе повторять, что даже на снегу нужно быть осторожнее?

Я недовольно вскинула подбородок, глядя на него снизу вверх. В этих глазах всегда жила целая вселенная – они напоминали мне рассказы о лете, о жарком солнце и зелёных полях, которых я никогда не видела, но о которых так мечтала.

– Папа! Там был беляк! Я хотела его догнать!

– Что тебе сделало бедное животное? – спросил он, и я заметила, как уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке.

– Арон сказал, что мои волосы такие мягкие и белые, как у беляка, – насупилась я. – Вот и хотела проверить, правда это или нет!

Папа не выдержал и рассмеялся – искренне, от души, так, что вокруг нас будто потеплело.

– Ну раз так, то давай проверим.

Он присел на корточки, вытянул руку – и вдруг на неё, словно по волшебству, запрыгнул пушистый белый комочек. Беляк! Тот самый, за которым я гналась.

Я взвизгнула от радости и потянулась к нему. Шерсть оказалась невероятно мягкой – словно сотканной из первых снежинок зимы. Я осторожно погладила зверька, ощущая, как под пальцами бьётся крошечное сердечко.

И тут краем уха я уловила хрустальный звон – будто сотни ледяных колокольчиков зазвенели в воздухе. Этот звук я слышала уже не раз, но никогда не решалась спросить родителей, что это такое. Сегодня, однако, любопытство пересилило.

– Пааап, а что это за звуки? Будто ледяные колокольчики звонят.

Папа медленно опустил беляка на землю. Тот, прежде чем юркнуть в снег, обернулся и посмотрел на меня – будто поблагодарил. Папа ласково потрепал мои волосы, и его голос прозвучал непривычно серьёзно:

– Ты слышишь магию Севера, родная.

Я замерла, впитывая каждое слово.

– Такая же, как у Арона? – спросила я, вспомнив, как он может с лёгкостью перевоплощаться и управлять снегом.

– Не совсем. Арон – феникс. Его магия в крови. А магия Севера – это нечто глубинное. Это то, благодаря чему наши земли населены животными и растениями. То, что исцеляет наш народ и спасает его. То, чтодаёт нам огонь даже в самые холодные ночи.

– Ай! – вскрикиваю, резко возвращаясь в реальность.

Ладонь горела огнём: падая, я не заметила острый каменный выступ и распорола кожу. Несколько секунд просто лежала, тяжело дыша, пытаясь осознать: где я, кто я.

Моё сознание медленно переваривало воспоминание. Я всё ещё ощущала на ладони мягкую шерсть беляка, слышала тихий шёпот отца, видела, как снег мерцал под ногами.

А теперь – тишина.

Не просто отсутствие звуков. Не покой. А именно отсутствие чего‑то жизненно важного. Как если бы из мира вырвали невидимую нить, связывающую всё воедино, – и остались лишь пустые оболочки: снег, скалы, ветер. Но без души. Без мелодии.

Сердце щемяще сжималось – не от физической боли, а от тоски, от горького осознания: я больше не слышу её.

Магии Севера больше не было.

Не знаю, сколько я уже шла. Телефон здесь, как выяснилось, не работал. Всё, что я могла, – ориентироваться на солнце, которое уже взошло высоко над горизонтом, заливая снежные просторы ослепительным светом.