Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 108 – Ната Лакомка

– Почти невозможно, – согласилась я. – Но есть умельцы, которые и с железом справляются, и с медью. Так что на вашем месте я бы сильно не расслаблялась.

Глаза у него вспыхнули, словно он опять попробовал моего грушевого варенья. Даже, пожалуй, поярче.

– Вы на что намекаете, синьора? – спросил он, почти вкрадчиво и чуть подался вперёд, зачем-то посмотрев на мои губы. – Это вы у нас такой умелец по кузнечным делам?

Вообще-то, я намекала на его Козу-распрекрасную, и слегка растерялась, что в умении управляться с железным и медным сердцем заподозрили меня. Да и вот этот горящий взгляд совсем сбил с толку. Вообще-то, у вас свадьба через два месяца, Мариночка… И ваша Козимочка ждёт не дождётся… Цветочки вам носит… А вы тут на честных вдов смотрите так… так…

Пока я молчала, Марино Марини глазами блестеть перестал, отступил на шаг и произнёс с кривой усмешечкой:

– Значит, вы приценивались к муранскому бокалу… то есть к сердцу синьора горшечника, конечно же… И посчитали, что сто флоринов за штуку – слишком мало?

– Замужество не входит в мои планы. Не соблазняет даже такая блестящая партия, как маэстро Павони и его хрустальный бокал, – быстро ответила я, мысленно похлопывая себя по щекам, чтобы прийти в себя и не поддаться этим взглядам, улыбочкам и прочим атрибутам, прилагающимся к медной чернильнице… то есть к непоколебимому сердцу, конечно же.

Марино Марини опять хмыкнул, а я поспешила перевести тему:

– Что там с претензиями от синьора Занхи?

– Суд ему отказал, – ответил адвокат так спокойно, словно только что не блестел глазками и не мурлыкал котиком. – Я же говорил, что обвинения смехотворны. И не волнуйтесь, если случится что-то важное, я сразу сообщу. Пока сообщать не о чем.

– Ну и хорошо. Пока мне и некогда волноваться. Ярмарка на носу, груши скоро поспеют, потом виноград пойдёт… – я говорила, лишь бы что-то говорить, потому что Марино Марини стоял в обнимку с сундучком и с горшком и возвращаться к себе в контору, похоже, передумал.

– Виноград, значит? – переспросил он, когда я замолчала, переводя дух.

– Весьма вкусная вещь, – кивнула я. – Если сработаемся, обещаю вам варенье и из винограда.

– Синьора Фиоре… – начал адвокат, возводя глаза в потолок.

Обычно так начинала разговор наша завуч, когда уговаривала взять пару чужих классов с минимумом оплаты и максимумом работы. Разумеется, говорила она не «синьора Фиоре», а «Полина Павловна», но тон и взгляд в потолок были теми же самыми. Вот только Марино Марини повёл речь не о деньгах и не о работе.

– Вы человек новый в Сан-Годенцо, – продолжал он, словно отыскивая на потолке строки подготовленной речи, – естественно, что сейчас всё внимание обращено на вас. Тем более что женщина вы нерядовая, весьма привлекательная, да ещё и умудрились заработать в один день столько, сколько не всякий мужчина за год сумеет…

– Ой! Даже об этом сплетничают? – возмутилась я. – А как же коммерческая тайна личных доходов?

Теперь он посмотрел на меня, с весёлым недоумением вскинув брови, и терпеливо объяснил:

– Дело не в коммерческой тайне. Пусть вы уже вдова, пусть у вас неплохая деловая хватка, но всё-таки вы – очень молоды. Наверное, от неопытности вы ведёте себя с мужчинами несколько… раскованно. Многие могут принять это, как интерес с вашей стороны. Раз есть интерес, то и мужчина чувствует себя свободным от норм и принципов. А женскую честь потерять проще, чем мужскую. Я никоим образом не сомневаюсь в вашем благоразумии, но хотел бы предостеречь.