Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 105 – Ната Лакомка

– Да, – коротко ответила я, потому что после посещения адвокатского кабинета настроение у меня было не очень, и разговаривать на личные темы совсем не хотелось.

– Я слышал о вас, – заявил горшечник.

Ну да, слышал. Наверное, как я избила синьора Занха и его головорезов, а потом бегала перед ними голая с метлой и даже иногда на ней летала.

– Вы варите варенье, – продолжал горшечник, широко улыбаясь. – Вкусное. Я пробовал в «Чучолино».

– Да, это наша продукция, – немного оттаяла я и даже улыбнулась ему в ответ. – Если станем работать на долгосрочной основе, могу приготовить вам что-нибудь особенное. У меня в копилочке много старинных рецептов, которые пробовали только короли.

– Вы и сама – особенная! – он подмигнул мне, упаковывая в корзину последнюю партию горшков. – Такая, знаете, как ваше варенье – сладкая, душистая, и всё время хочется ещё и ещё.

– Благодарю, – улыбаться я перестала и отвернулась к повозке, делая вид, что занята, проверяя, хорошо ли затянут узел верёвки, которой была перевязана корзина.

– Вы ведь вдова, – маэстро Павони обошёл меня, чтобы заглянуть в лицо, – и я – вдовец. А почему бы нам не начать общее дело? Ваше варенье, мои горшки… Я – мужчина хоть куда, синьора. И умный, и обходительный, и насчёт прочего тоже – о-го-го!

Ветрувия, сидевшая на облучке, повернулась и смерила маэстро взглядом.

Он этого взгляда не заметил, но судя по выражению лица, даже обещания «о-го-го» впечатления на Ветрувию не произвели.

На меня, признаться, тоже. Маэстро было хорошо за сорок, ростом он был чуть повыше меня, но потолще раза в три. На лысоватой голове местами кучковались чёрные редкие кудряшки, и «о-го-го» с такими данными звучало почти угрожающе, но никак не заманчиво.

– Благодарю за предложение, синьор, – ответила я, вставая на колесо, чтобы забраться в повозку, – но давайте обойдёмся горшками. Через семь дней жду первую партию. Надеюсь, не подведёте.

– Конечно, не подведу,дорогая синьора! – пообещал маэстро Павони. – Но вы не отказывайте мне сразу. Я – хорошая партия. У меня в банке тысяча золотых и кредит до десяти тысяч. И дело процветает. А вы такая… сладкая вишенка!

– Благодарю за вишенку, синьор, – сказала я, усевшись между корзин с горшками. – Но ягодка не для вас созревала.

Ветрувия, словно только и ждала этого, подхлестнула лошадь, повозка тронулась, а из соседней лавки очень некстати раздался заливистый хохот. Я мельком посмотрела назад и увидела, как маэстро Павони грозит кулаком длинному и тощему мужчине в сером рабочем переднике. Тощий хохотал, привалившись к дверному косяку, и, судя по всему, совершенно не боялся кулака горшечника.

– То-то он так легко тебе скидку сделал, – сказала Ветрувия, когда мы поворачивали в переулок. – Смотри, упустишь своё счастье. Тысяча золотых в банке! Это же принц крови, не иначе.

– Про «о-го-го» забыла, – сказала я басом, и мы с ней прыснули.

– Теперь куда? – спросила Ветрувия.

– Теперь нам нужны ковшик в баню, одеяло, подушка, матрас, – принялась перечислять я, – пергаментная бумага…

– Ты же купила бумагу, – напомнила мне подруга. – Её не хватит?

– Надо ещё. И ещё – чернила, чернильница и то, чем пишут. Нам нужна книга доходов и расходов, чтобы видеть, приносит ли варенье прибыль и сколько именно. Ну а остатки положим в банк, так и быть.