Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 103 – Ната Лакомка

– Вы… – начала я, понятия не имея, что хочу сказать, но договорить не успела.

Потому что дверь неожиданно распахнулась и на пороге появилась синьорина Коза. То есть Козима Барбьерри.

Сегодня она была одета ещё шикарнее, чем при нашей прежней встрече – в ярко-золотистое платье с черной вставкой на корсаже. Вставка была в виде треугольника вершиной вниз, отчего казалось, что талия у синьорины Барбьерри тонкая, как у осы. Да и расцветка платья была похожа на осу. И появляется она со своим жужжанием совсем не вовремя. А в руке оса… то есть синьорина держала алую розу и серебряную булавку.

– Кариссимо! Дорогой! Я так соскучилась! – синьорина мазнула по мне взглядом и пролетела к адвокату. – Вот, принесла тебе… для удачи…

Она прикрепила розу к его мантии и отступила на шаг, любуясь. Получилось, конечно же, очень красиво. Но и без розы оригинал выглядел очень достойно.

И что это за мода – дарить мужику цветы? Это он должен дарить букеты, а не ему к груди розочки пришпиливать.

– У тебя сегодня важная речь в суде, я знаю, – лепетала Козима, ласково сияя взглядом. – Пусть у тебя всё получится, кариссимо. Я буду за тебя молиться святому Антонио, ведь он покровительствует всем ораторам.

– Ты очень добра, – сдержанно ответил Марино Марини. – И цветок тоже очень красив.

– А я? – спросила она, с кокетливым смущением опустив глаза.

– И ты тоже великолепно выглядишь, – адвокат ответил ещё сдержаннее, глядя куда-то поверх головы невесты.

– Ты такой любезный! – радостно взвизгнула Козима, словно он пообещал ей десятерых детей за одну ночь и полцарства в придачу.

Потом она соизволила посмотреть на меня и ласковости во взгляде поубавилось.

– Но ты был занят, похоже? – промурлыкала она,так и буравя меня взглядом. – Я помешала?

Марино Марини промолчал, но я сразу поняла, что мне тут не место.

– Доброго дня, синьорина, – сказала я как можно любезнее. – Можете не стрелять так грозно глазами. Я просто принесла синьору адвокату варенье, не буду вам мешать, – я пошла к двери, но не удержалась и на пороге добавила: – Поосторожнее с поцелуями. Не приклейтесь губками к губкам, ведь моё варенье такое сладкое!

– Какое бесстыдство! – ахнула мне вслед Козима и тоже не осталась в долгу: – Опять она с вареньем? Уже не знает, кому его предложить, своё ужасное варенье… Говорят, у них там варят его из морковки, – она рассмеялась. – Как ты назвал её деревню? Морковкины выселки?

– Какая коза! – пробормотала я, закрыв дверь.

Какое-такое ужасное варенье, дурочка? Твой жених уплетал моё варенье и нахваливал. А уж лимонное с чаем и вовсе сразило его наповал. Ну, по крайней мере, оно ему понравилось.

Морковное варенье! Морковкины выселки!.. Надо же, спесивые горожане… Эстеты… Да я всю их хваленую литературу назубок знаю. Знают ли они её?

«Лучше бы ты знала их историю, Полиночка, – услужливо подсказал мне внутренний голос. – Толку было бы больше».

Да, не было смысла сердиться на синьорину Барбьерри, а на красавчика Мариночку – тем более. Они – люди своего времени, я – своего. У нас разные жизни. Просто сейчас мы волей-неволей оказались в одной временной плоскости… И я это знаю, а они нет. Поэтому я тут – тот, кто больше знает, больше умеет, да ещё и хозяйка магической усадьбы. Все преимущества на моей стороне.