Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 100 – Ната Лакомка

– Я вам ручки расцеловать готов, дорогая синьора! – сказал маэстро Зино с чувством.

– Поспокойнее, вы имеете дело с честной вдовой, – напомнила я ему.

Два горшка из моих рук перекочевали в кухню, а потом туда же отправились горшки из повозки. Мы перетаскали их с Пьетро, и всякий раз, когда я появлялась в остерии, посетители глазели на меня, как на чудо морское.

Что касается Ветрувии, её просто потрясло количество полученного золота. Сумку я оставила ей, пока перетаскивала горшки, и Ветрувия уселась прямо на неё, прикрыв подолом юбки.

– Как мы поедем обратно с такими деньжищами?.. – зашептала она, лихорадочно блестя глазами, когда я вернулась, отнеся последние горшки. – Надо положить их в банк!

– Положим, но не все, – ответила я ей. – Нам надо сделать несколько покупок, отложить на заработную плату для синьоры Чески и прочих, ещё для аренды лошади и непредвиденных хозяйственных расходов… Ещё десять флоринов, чтобы заплатить адвокату на месяц вперёд, и ещё флорин… Дай-ка его сюда… – я подвинула Ветрувию и достала из сумки флорин.

Фалько крутился возле остерии, дожидаясь, не отправят ли его опять куда-нибудь с поручением. Я поманила его пальцем, и он подошёл.

– Вот флорин, – сказала я, протягивая мальчишке на ладони золотую монету.

– Договаривались на половину, синьора, – ответил он и даже сцепил руки за спиной. – В долг не беру.

– А это не в долг, – ответила я ему. – Это плата за пролонгированное сотрудничество.

– Че-его?.. – вытаращился он на меня.

– Пока ты поёшь известную тебе песню, – объяснила я, подмигнув. – А потом я придумаю что-нибудь новенькое. Главное, береги горло. Не охрипни, соловей.

На его чумазой физиономии сначала отобразилось удивление, потом он нахмурился, а потом расхохотался:

– Понял, синьора, – и проворно забралс моей ладони монету. – Добро! Придумывайте новую песню, а я спою её так, что она у каждого завертится на языке.

– Привет мамочке! – сказала я прежде, чем он убежал.

– Зачем отдала ему целый флорин? – покачала головой Ветрувия, которая наблюдала за этой сценой из повозки. – Ему и медяка хватило бы. Или серебряной монеты, если ты добрая.

– Добрая, умная, и вообще – спустилась с неба, – пошутила я. – Этот мальчишка, Труви, принесёт нам доход на сто флоринов взамен одного. Вот подожди, когда мы подпишем контракт, то у нас будет постоянный, стабильный доход, а не разовый. А там и вип-клиенты… богатые клиенты подтянутся. Каждому захочется особенного вареньица.

– Ещё больше денег? – наморщила лоб Ветрувия, с усилием соображая и заёрзав на сумке, набитой золотом.

– В два раза больше, в три раза больше, – ответила я ей. – Мы ещё в Милан будем нашим вареньем торговать. Сам герцог Миланский заказы у нас будет делать.

– Небеса святые… – пробормотала Ветрувия и схватилась за сердце.

– А пока надо поговорить с нашим адвокатом, – сказала я и достала из опустевшей повозки самый-самый последний горшок с вареньем – с тем самым, с лимонными дольками. – Подожди меня, я недолго.

Перейдя площадь, я уже знакомым путём поднялась по лестнице в серое здание, где находился кабинет адвоката Марино Марини, и сказала седому привратнику, выскочившему мне наперерез:

– Синьора Фиоре к своему адвокату.

– Третья дверь налево, – напомнил дедок, замирая и глядя мне вслед.

– Имейте в виду, – бросила я через плечо, – синьора Занху я не избивала. Это всё ложь и провокация!