Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 104 – Ника Смелая

Девушка не ответила, продолжила идти рядом и любоваться деревьями, лавочками, стоящими то тут, то там. Чем угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Это расстраивало, ведь мне просто необходим был зрительный контакт, потому что о тактильном я пока мог только мечтать.

– Не бери в голову. Это я так, рассуждаю вслух. Так тебе лучше? Что говорят врачи?

Она взяла меня под локоть, доставляя небольшой дискомфорт, но при этом становясь ближе, поэтому вида я не подал, и мы зашагали по садовой дорожке.

– Неделя-полторы, и меня выпишут. Вернусь домой, к любимой…

– Ой, кстати об этом. Агния тебе передала, – девушка достала из кармана конверт и аккуратно вложила его мне в карман. – Сказала, там смета и личное послание.

– …пастиле, – закончил я то, что хотел сказать, глядя на белый бумажный уголок, торчащий из складки жилета. – Так ты знаешь?

– Конечно. Я тебе больше скажу, об этом почти вся Коломна судачит. Но ты уж, будь добр, старайся это не афишировать.

Люба говорила о делах дома помощи бесприданницам как о чём-то постыдном. Стало даже любопытно, не случилось ли чего-то порочащего мою репутацию, пока я тут бока отлёживал.

– Почему же? Ничего компрометирующего в этом не вижу.

– Пётр Карпович! – окликнула нас одна из сестёр милосердия. – Вам передали, чтобы ворочались в палату. Время истекло.

– Какое такое время? – удивилась моя гостья. – Тебе на процедуры пора или ещё куда? – посмотрела, наконец, на меня своими большими голубыми глазами так, что я невольно сглотнул невпопад и закашлялся.

Адовы муки! Это было худшим, что могло случиться. Тянущая боль, к которой я уже почти привык, ни в какое сравнение не шла с той, которую я испытывал, стоило мне резко вдохнуть полной грудью или начать кашлять. Перед глазами всё поплыло.

– Люба, –охрипшим и каким-то не своим голосом обратился к запаниковавшей красавице, – мне бы обратно. И прилечь.

– Конечно. Идём, я помогу, – тут же ныряя мне под руку и давая опереться на себя, она напомнила мне, что я ей обязан жизнью.

До палаты дошли молча. Я пытался не раскашляться снова, а моя помощница, кажется, даже дышать старалась через раз, чтобы не сделать мне больно.

– Вот, пришли, – сказала, когда мы вернулись в уже опостылевшие мне четыре стены. – Что сделать? Говори?

– Ничего не нужно. Если тебя не смутит, я бы хотел расстегнуть жилет, а ты расскажи мне что-нибудь. Что угодно, – попросил и отвернулся к стене, чтобы высвободиться из удушающего плена самого, на мой взгляд, безобидного предмета моего гардероба, ставшего опасным для моего здоровья.

– Что рассказать? А! Знаю! Я сегодня познакомилась с княгиней, представляешь? Настоящей. Она – супруга того самого князя Орлова. Пока ждала твою матушку, так нервничала, что не могла найти себе места, – затараторила Люба, подходя к столу у окна.

Руки не слушались. Дышать стало труднее. Одна пуговица. Вторая.

– Чёрт побери! – выругался, не в силах справиться со следующими.

– Что у тебя там такое? Дай посмотрю, – тут же подбежала ко мне девушка и, сообразив, что именно нужно было сделать, принялась ловко высвобождать золочёные кругляшочки из петелек.

Потянула за краешек шейного платка, избавляя меня и от него и так же быстро, как и с предыдущими, справилась с пуговицами на рубашке.

– Ой, что это? – её тонкие пальчики прошлись по моей груди и бинтам, порхнули по перетянутому ими торсу ниже к животу. – Как ты в этом вообще дышишь? Больно, должно быть?