Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 151 – Ника Смелая

– Ты меня насквозь видишь? – спросил он, прерывая поцелуй и тяжело дыша.

– Не совсем. Но рада, что угадала, – улыбнулась я довольная тем, что, наконец, нашла то, что не давало моему фабриканту покоя.

– Скажи! Как тогда в больнице. Скажи, – неотрывно глядямне в глаза, попросил Пётр.

Никогда бы не подумала, что он вспоминал об этом с тех самых пор. Вспоминал, но не решался озвучить свою фантазию. Даже теперь, когда мы были вместе и делились всем, что имели, чего хотели, не признался в своём желании.

– Возьми меня, пожалуйста, – состроив точно такое же лицо, как тогда, попросила я. – На столе…

Получите и распишитесь, Любовь Батьковна!

Пётр задрал подол моего платья и подтянул меня ближе к краю стола. Куда полетело моё новое кружевное исподнее, я даже не заметила. Оставалось только надеяться, что не очень далеко, и служанка не найдёт его на полке с чертежами или крышке шкафа во время уборки.

На этот раз ни о какой нежности не могло быть и речи. Супруг даже раздевать меня не стал. Резко толкнулся внутрь, прижимая к себе вплотную и накрывая мой рот поцелуем, так, чтобы заглушить мой внезапный крик.

Это было сильно, безудержно и прекрасно. Я оперлась одной рукой о поверхность стола, в то время как второй ухватилась за плечо Петра. Красивая причёска растрепалась, лицо стало пунцовым от напряжения и удовольствия, но мне было всё равно. Хотелось ещё! Резче, грубее, быстрее.

Стонала ли я? Нет! Кричала. Громко и совершенно бесстыдно. И с каждым таким криком приближалась к вершине наслаждения, с которой ухнула вниз, когда внутри всё взорвалось миллионами искорок, расходящихся по телу и оставляющих после себя совершенно глупую довольную улыбку на лице. Кажется, Пётр что-то говорил про мою улыбку? Оказался прав.

– Неужели ты с тех самых пор об этом думал? – спросила, не надеясь получить ответ.

Пётр кивнул, уткнувшись лбом мне в ключицу и тяжело дыша.

– Можно ведь было просто попросить, – обнимая его за шею, сказала я.

– Никак к этому не привыкну, mon amour.

– К тому, чего любая другая не позволила бы? – почему-то вспомнила тот вечер, когда нас нашли у реки.

– К тому, что ты не любая другая, а моя. И ты здесь. Моя единственная и неповторимая. Обещаю, что научусь. Говорить то, что на сердце и на уме… не только стихами.

– Конечно. А я пока послушаю стихи. У тебя такой голос, когда ты мне их читаешь, что я, кажется, никогда от них устану. Твои же желания вполне совпадают с моими. Поэтому мне несложно их понять. Разгадала ведь, какой ты на самом деле. Не на людях, а внутри, – улыбнулась я,целуя его в шею. – Может, попробуешь прямо сейчас? Скажи, что у тебя на душе?

– Благодаря тебе я узнал, что любовь – это не только влечение, страсть, томленье и желание. Не только стремление плоти, но и единение душ. Бесконечное любование, взаимопонимание, нежность, терпение и восторг от того, что рядом с тобой тот, ради кого ты жизнь отдашь, не задумываясь. Кого будешь ждать, несмотря ни на что. В тебе воплощено всё это воедино, моя Люба. Спасибо, что стольким пожертвовала, прошла через адские муки и вернулась ко мне. Я бесконечно признателен тебе за это. И никакими словами не выразить моей к тебе любви.

У меня слёзы на глаза навернулись от того, как одинаково мы мыслили и чувствовали в тот момент. Захотелось непременно ответить.

– Так уже выразил её иначе. Тем, что поверил мне, когда я рассказала тебе сущий бред о богах и другом мире. Тем, что раскрыл мне своё сердце, что дождался и выходил, окружил заботой и сделал своей помощницей в делах. А всё остальное… на всё остальное у нас с тобой будет целая жизнь.

Возможно, мы бы ещё долго стояли так, обнявшись, но поза-то была не из самых удобных. Поэтому я слегка отстранилась и спросила, оглядываясь:

«Так что насчёт договора? Найдём ли мы его в ворохе бумаг на полу?»

Μы одновременно рассмеялись и принялись приводить себя в порядок.

Только тогда я заметила упавший на пол листок бумаги, на котором была написана всего пара строк:

“Твоя взяла, Люба Маркова. Но знай, из-за твоей жертвы у нас ничья! И в следующий раз я непременно прижму синеглазого к ногтю…

Впрочем, не думай об этом. Будь счастлива, сестрёнка.

Ап. »