Книга Он мой Июнь, страница 3 – Евгения Ник

А вот лицо заставляет задуматься. Размазанная по щекам тушь, говорит о том, что эта женщина плакала. И все же… Красивая. Четкие скулы, мягкий овал, пухлые губы — бантиком. И взгляд. Большие, миндалевидные глаза и темные. Точный цвет сейчас не определить, но я думаю, что карие. Ей бы пошло. А еще в них грусть, усталость… и, кажется, крошечный осколок интереса ко мне.

Волосы длинные, волнистые, темные. Они небрежно раскинулись по плечам и спине, как мокрый шелк. Кстати о нем. Халатик так и висит на одном плече. Один шаг, одно неосторожное движение, и он слетит.

— Нравится? — совсем тихо спрашивает она?

Отрываю взгляд от ее обнаженного плеча.

— Что? — спрашиваю с недоумением.

Она легонько дергает вторым плечом и халат соскальзывает. Падает на пол.

— Тебе нравится? Это…

Женщина смотрит прямо в глаза, потому что только их она и может видеть сквозь небольшие прорези в моей маске. Делает шаг, оказывается в каких-то сантиметрах от меня.

— Хочешь меня?

Тело горячее. Чувствую это даже через расстояние. Или это я горю? Мне внезапно становится не по себе, от абсурдности происходящего. Это ведь должна быть обычная ходка. Немного адреналина, бабки, золото или другие ценные вещи, и я исчезаю. А тут…

— Ты хочешь меня? — повторяет. Голос мягкий, как вино, которое она пила.

— Я сюда не за этим пришел, — отзываюсь глухо, не отступая назад.

Рука по-прежнему лежит на кобуре. До сих пор не понимаю, с кем имею дело. В ее глазах совершенно нет страха. Скорее — полный пофигизм.

— Ну так представь, что бонусомполучил и меня. Почему — нет? — шепчет она и поднимает подбородок чуть выше.

Смотрю на нее через прорези маски. Черт. Она не шутит. Действительно хочет, чтобы я ее захотел. И, возможно, сделал больше.

А может, хочет, чтобы я совершил ошибку. Отвлекся и… Вот сука, за идиота меня держит.

— Ты ненормальная, — медленно выдыхаю и все-таки делаю шаг назад.

Она улыбается. И это самая грустная, кривая, усталая улыбка, что я видел за последние месяцы. Да она даже меня превзошла в этом. Улыбается, как та, у которой больше ничего не осталось в этой жизни.

— А ты нормальный, да? В три часа ночи по чужим домам бродишь. Мы с тобой достойны друг друга, красавчик.

Она делает еще шаг, снова оказавшись опасно рядом. Поднимает руку, касается моей груди. Кажется, что сквозь броник чувствую ее тепло и электричество, которым она пробивает насквозь. По телу мгновенно прокатывается легкая вибрация.

— Не надо, — давлю хриплым голосом.

Хуже всего то, что я говорю это не уверенно. И она это чувствует.

— Тогда стреляй, — шепчет.

Тянется рукой к маске, а я наблюдаю за этим, как в замедленной съемке не в силах остановить ее. Просто зритель со стороны. Касается, тянет вверх. Останавливается, открывая только нижнюю часть лица. Щеки все еще скрыты, нос — тоже. Но губы… Они теперь голые. И она облизывается глядя на них.

Проклятие. Мне нельзя.

Она тянется на носочках. Не торопится. Дышит мне в лицо. Дыхание с привкусом вина и сигарет.

Целует.

Мягко. Осторожно. Но от этого поцелуя мне будто разносит грудную клетку кувалдой. Выпускаю отработки кислорода сквозь ноздри. Но не двигаюсь. Лишь крепче сжимаю рукоятку пистолета. Стискиваю челюсть так, что ноют скулы.

Она отстраняется, не глядя вниз. Смотрит в упор, дышит часто, будто сама испугалась. Своего поступка. И того…