Книга Он мой Июнь, страница 2 – Евгения Ник

Дом принадлежит Эдуарду Новикову — жирному бизнесмену, который владеет сетью мебельных магазинов по всему региону. Неудивительно, что тут каждый уголок пахнет деревом, а мебель, будто с обложки дорогого каталога.

И сегодня этому толстосуму придется поделиться со мной своим богатством. Для него мелочь, а для меня месяц комфортной жизни.

Делаю еще шаг и замираю.

Слева, в полумраке гостиной, кто-то сидит на диване. Фигура почти сливается с тенями, но я отчетливо ее различаю. Живая. Не иллюзия.

Это женщина…

Иниго

Рука бесшумно тянется к кобуре.

— Не стоит, — раздается голос. Низкий, спокойный. Даже ленивый. Как будто я не непрошенный гость, а кот, которого впустили на коврик поиграться.

Не сдвигаюсь с места. В груди хрустнуло напряжение.

— Проходи, не стой там, — продолжает она.

Выдыхаю. Навожу свет прямо на нее. Но сразу же тушу.

Вино в бокале. Одна нога закинута на другую. На вид лет тридцать с хвостиком. Или чуть больше. Не девочка. Женщина.

Красивая. Грустная. Слегка пьяная.

— Выпьешь со мной? — спрашивает, поднимая вверх бокал и немного поворачивает голову в мою сторону.

— Стоп. Отвернись, — командую, сухим голосом. Без эмоций.

— Хорошо. Без проблем.

Холод по позвоночнику растекся, будто кто-то лизнул лезвием от шеи до поясницы. Это не просто незваная гостья в доме Новикова. Слишком спокойно она сидит. Слишком уверенно говорит. Не визжит, не паникует, не пытается вызывать полицию. Ни один нормальный человек так не ведет себя, когда в доме ночью чужак с пистолетом.

Я не двигаюсь. Секунда. Вторая. Только дышу.

— Кто ты такая? — все так же сухо, но теперь с металлической ноткой.

Пальцы обнимают рукоятку пистолета. Он еще в кобуре, но в голове уже два шага, выстрел в воздух, если надо — прицел на нее для устрашения. При совсем печальном раскладе — в ногу. Не убьет, но в больничку отправит.

— Марина, — улыбается.

Жена Новикова. Черт. Она ведь должна была быть с ним.

Женщина чуть наклоняется, тянется к журнальному столику на котором стоит бутылка вина.

— Я могу? — вдруг замирает не коснувшись бутылки.

На ее ключицы падает серебряный свет луны из окна. Шелковый халат соскальзывает с плеча, бретель спадает. Сорочка чуть сползает. Не оголяет полностью грудь, но… активирует фантазию.

Перевожу взгляд на ее лицо.

Она все еще ждет моего разрешения, как будто мы играем в какие-то ролевые игры, где я — ее хозяин.

— Можешь, — бросаю сухо, не меняя позиции.

Наливает вино. Медленно. Почти вяло.

— Ты что-то хотел взять? Я не против. Бери все что угодно. Абсолютно все. В полицию сообщать не буду.

— Встань. Повернись.

Встает. Медленно. Поворачивается.

Мышцы каменеют.

— У тебя минута, чтобы убедить меня не прострелить тебе ногу, — говорю и делаю шаг ближе.

Теперь между намипара метров. Она смотрит на меня, и что-то в этом взгляде неправильное. Не страх. Скорее — интерес.

— Могу оказать помощь. Что тебе надо? Открыть сейф? Помочь набить мешки ценными вещами? — пожимает плечами.

Только сейчас, когда расстояние между нами сократилось до минимума, я действительно разглядываю ее.

— Дамочка, ты под чем сейчас?

— Фу, как грубо, — морщится она. — Все так плохо? Выгляжу ужасно, да? А на счет «под чем» — это нормальное вино. Хорошее. Франция, регион Бордо, три года выдержки.

Высокая. Женственная. У нее тот тип фигуры, который еще называют «песочные часы». Грудь «своя», тяжелая, упругая, поднимается под шелком на каждом вдохе. Талия узкая, но не болезненно, а так, будто создана, чтобы по ней водили ладонью.