Книга Он мой Июнь, страница 8 – Евгения Ник

Эд?

Нет, это вряд ли. Мой муж сейчас со своей настоящей семьей.

Чужак?

Мне все равно. Абсолютно. Хоть это будет вор. Хоть маньяк. Хоть сам дьявол с огненными вилами в руке.

Плевать.

Тянусь, медленно беру бокал со стола, делаю глоток. Вино уже теплое, терпкое, но и на это плевать.

Я не слышу, но чувствую его. Ощущаю чужую энергетику, что напоминает мне пожар. Поворачиваю голову, поднимаю взгляд. Он появляется. Из темноты.

Фигура. Мужская. Высокая. Без лица — темнота съедает все детали. Он стоит в проеме, как тень. Живая, плотная, слишком реальная, чтобы быть сном или моим мутным воображением. Хотя… тут можно поспорить.

Я чуть улыбаюсь. Уставше. Вряд ли он видит.

Чужак медленно, словно осторожный хищник опускает руку. Значит, не маньяк. Киллер? Конкуренты мужа?

Как же иронично, что вместо лжеца и изменника Эда сегодня мои мозги разлетятся по нашему ковру цвета слоновой кости.

— Не стоит, — выдыхаю спокойно, потому что терять уже нечего. — Проходи, не стой там.

Иниго

— Где сейф? — поднимаю пистолет и целюсь в нее. Я не планирую его применять, но… Блять. — Деньги, ценности! Быстро! — рявкаю, в два шага подскакиваю к ней, дергаю за руку, заставляя подняться.

Но она не боится. Смотрит в глаза и едва заметно кивает.

— Идем.

Брюнетка разворачивается и направляется вперед, но я тут же ловлю ее за руку.

— Куда рванула? Рядом иди.

— Я не собака, — внезапно ощетинивается, оборачиваясь через плечо.

— Если не закроешь рот, то ты будущий труп.

Сглатывает. Все-таки не так уж ей и плевать на свою жизнь. Молча идет вперед, я держу ее за запястье так крепко, что вывернуться без вариантов. Мы проходим по широкому коридору, слышно только наше дыхание и тихие шаги. Напряжение в воздухе можно резать ножом. Желательно самурайским — настолько оно плотное.

— Здесь, — глухо говорит, останавливаясь перед дверцей, замаскированной под шкаф.

— Быстрее, — приказываю.

Женщина нагибается, копошиться, затем панель открывается. За ней — сейф. Большой, дорогой, кодовый. Она вводит комбинацию без колебаний. Щелчок.

— Открывай, — толкаю ее в спину.

Беспрекословно слушается. Внутри — золото, часы, пачки долларов, евро и рубли, какие-то бумаги. Я быстро осматриваю содержимое, взгляд цепляется за часы, одни из которых — Patek Philippe. Знаю, эти стоят как машина.

— Это все мужа? — спрашиваю резко, грубо.

Она поднимает на меня глаза. Медлит. Потом кивает.

— Это… его. Мое внизу, в коробке.

Я прослеживаю ее взгляд, нахожу коробку. Открываю, осматриваю, но… Хер знает почему — не трогаю. Просто беру все остальное: деньги, золото, часы, ничего лишнего. Бумаги не трогаю.

— Забирай все, — говорит она вдруг. Хватает свою коробку и пихает мне в руки. — Не строй из себя хоть немного хорошего. Это тупо.

Усмехаюсь.

— Мне не нужна твоя подачка, королева. Все, что мне надо, я забрал.

Перекидываю добычу в рюкзак. Движения отработанные, уверенные. Не спешу, но не теряю темп. Она молчит. Стоит, как вкопанная. Смотрит на меня так, будто пытается запомнить.

— Тебе этого хватит? — вдруг спрашивает. Голос глухой, почти шепчет. — Есть еще…

— Что? Бабки? — скептически прищуриваюсь.

Она мотает головой. Резко. Почти отчаянно. Губы сжаты, глаза загорелись.

— Что еще есть? — делаю шаг,дергаю ее к себе. — Ну⁈

Пауза.

— Я, — выдыхает. — Забери меня с собой.