Онлайн книга «Он мой Июнь»
|
Самое дурацкое во всей этой ситуации то, что я уже дома, в родном городе, а мой муж до сих пор и не понял этого. Смотрю на экран телефона и хочется биться головой о стену. Эд: Марин, не жди, у нас накладка на производстве, все серьезно, вернуться в отель не смогу. Не жди меня сегодня. «Не жди меня сегодня.» — Да пошел, ты, Эдик! — выдаю истеричный смешок. Бросаю чемодан у кровати и сажусь на нее. Долго нахожусь в одном положении, глядя перед собой. Почему-то именно сейчас вспомнились слова моей бабули: «Мариша… ой, не знаю, внуча… Имя у него какое-то… скользкое. Эд-и-ик… тьфу, как мыло из рук. Не по мне он, честное слово. Всем нравится твой жених, а мне вот — нет. Хоть убей! Лучше бы ты за Пашку пошла. Парень хоть и простой, но надежный, хозяйственный. Он бы за тебя держался, как за зеницу ока! А этот твой Эдик… знаю я таких. Ненадежные они. Такие любят красиво говорить, подарки дарить, а потом — раз! И в кусты. Пройдоха, одним словом. Будет он тебе верен, как кошка одной мыши. Ага, щас!». А ведь она единственная была права. Получается так. Встаю, подхожу к шкафу, открываю, беру с полки шелковую сорочку и халат. Переодеваюсь. Спускаюсь на первый этаж. Бутылка вина, штопор, бокал. Свет не включаю. Обхватываю горлышко, провожу пальцами по краю этикетки — она чуть шуршит под ногтями. Беру штопор, вонзаю винт в пробку с остервенелой злостью. Хруст, пару оборотов, еще пару, скрип — и пробка выходит с глухим щелчком. Смотрю, как вино льется в бокал, словно под гипнозом. Прислоняюсь к столешнице, обнимаю бокал двумя руками. Интересно, когда Эд вернется в отель — поймет ли он? Вряд ли… Скорее всего, подумает, что я просто психанула, обиделась и сбежала домой. — С-сука, ты, Новиков. Су-ча-ра. Подхватываю бутылку, направляюсь в гостиную и падаю на диван. Буду пить, пока не отключусь. А завтра… Завтра я соберу вещи и уеду куда-нибудь. Например, домой в Ростов. К родным вернусь. Я пила так медленно, что не успевала пьянеть. Бутылка закончилась, опустила ее под стол. Встала, поплелась на кухню за добавкой, кружась и напевая под нос песню Юлии Савичевой «Никак»: И никак, а с нами было все не так, А я любила тебя, дурак! Но бой окончен, белый флаг, И никак… Ведь с нами было все не так, Ведь я любила тебя, дурак! Ведь я любила тебя… Вернулась со второй бутылкой. Открыла, отшвырнула в сторону штопор с накрученной на него пробкой. Наполнила бокал до самых краев. Первый глоток — большой и такой горький. Со вкусом измены Эда, с его женщиной, с его… Варей… дочерью. И с моим одиночеством. Достала из-под диванной подушки пачку сигарет и зажигалку. Закурила. Эду никогда не нравилась моя вредная привычка. Он говорил, что запах никотина на женщине убивает ее природный запах. Может быть он и прав… «Докурю и брошу» — мысленно пообещала себе. Медленно завела назад руку с бокалом с диким желанием бросить его в стену. — Вино жалко, — пробухтела и сделала еще один глоток. Маленький. Поставила бокал на стол, обняла себя за плечи, прикрыла глаза и задремала. Едва уловимый щелчок. Я не сразу понимаю, проснулась ли. Глаза закрыты, но сознание уже не спит. Что это? Мне кажется? Или… в доме кто-то есть? Не шевелюсь. Слушаю. Сердце — ни одного удара. Оно будто решило: «А смысл?» Щелк. Еще один звук. Где-то у входа. Очень тихо, как если бы кто-то осторожно нажал на плохо смазанную дверную ручку. |