Книга Измена. Отпусти меня, страница 68 – Ева Кострова

Я позволял себе забыться лишь на пару часов, склонив голову над ворохом документов, или погрузившись в забытьё на сиденье автомобиля, ставшего моим убежищем.

Нормальная еда? Да кто мог думать о такой приземленной материи в этом безумии?

На ходу я перехватывал что придется, чаще всего доедая то, что оставляли мне мои заботливые, но молчаливые родители. Они, словно прочитав мои мысли, без слов понимали, что я теперь буквально живу на грани, балансируя на краю истощения.

Когда же, наконец, я узнал о местонахождении своей жены, первое, всепоглощающее желание было броситься к ней незамедлительно, без промедления, но внутренний голос рассудка подсказывал, что спешка здесь неуместна.

И хотя первоначальная мысль, словно огненная стрела, пронзила мозг — убить Ромку, вечно пускающего слюни на мою жену, за его излишнюю, назойливую заботу о ней, — я быстро пришёл в себя, осознав абсурдность этого порыва. Понял, что в данный момент он совершил для меня нечто невероятное, подарив бесценное. Ведь именно благодаря ему моя семья оказалась в лучшем медицинском учреждении страны, в месте, дарующем надежду.

Теперь я был ему даже признателен, хотя вслух признаваться в этом, конечно, не собирался.

Но добраться до стен этой больницы оказалось не так уж просто.

Сначала пришлось собрать ворох необходимых документов, затем — терпеливо объяснять всем этим начальникам и охранникам, кто я такой и какова цель моего визита. Всё это требовало колоссальных затрат времени и сил, но в тот момент я был готов на всё, пренебрегая усталостью, лишь бы увидеть своих девочек, вновь почувствовать их присутствие.

И когда это, наконец,случилось, когда я увидел Элю в одном из длинных, холодных коридоров, всё вокруг будто остановилось, замерло, предвещая нечто важное.

Она… Как же она прекрасна!

Даже после всех бурь, прокатившихся по нашей жизни, она оставалась такой же нежной, неувядающей в своей красоте, неизменно любимой. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не броситься к ней с объятиями, которые могли бы показаться слишком навязчивыми, отпугивающими.

Вместо этого, повинуясь внезапному порыву, я тихо подошел, осторожно взял её за руку, словно боялся, что она, подобно призрачному видению, растворится в воздухе. Легкое, почти невесомое прикосновение её пальчиков словно зарядило меня неведомой энергией, какой я не ощущал уже давно. Это было сродни глотоку свежего, животворящего воздуха, вдохнувшему в меня новую жизнь. И в тот миг смысл всего, что я делал, всей моей суетной деятельности, вдруг стал предельно ясен, кристально чист.

И с этим чувством, будто неся в себе новообретенный оберег, я вошел в отделение патологии новорождённых. В голове звучали лишь позитивные, жизнеутверждающие мысли, мне казалось, что ничто, абсолютно ничто не сможет омрачить этот драгоценный момент, нарушить его целостность.

Но стоило мне лишь увидеть нашу крошку, укрытую под прозрачным куполом инкубатора, как всё внутри перевернулось, обернувшись мучительной болью.

Маленькое, хрупкое тельце… Её ручки были настолько крошечными, что мне казалось, они могли бы легко уместиться на моём пальце, словно игрушечные. Она лежала совершенно неподвижно, погруженная в сон, а я не мог оторвать от неё глаз, завороженный её беззащитностью. Горечь, обжигающее разочарование в самом себе накрыли меня с головой, подобно внезапно обрушившейся волне. Весь тот оптимизм, с которым я вошел в отделение, рухнул в одночасье, оставив после себя лишь едкую, всепоглощающую боль.