Книга Измена. Отпусти меня, страница 67 – Ева Кострова

Стас усмехнулся, бросив короткий, пронзительный взгляд в мою сторону. Я ощутила себя участницей какого-то сюрреалистического кошмара,где каждая реплика, произнесенная кем-либо, ударяет сильнее предыдущей, вовлекая меня в водоворот чужих интриг.

— Угадал, — отозвался он с холодной насмешкой, в которой сквозила доля презрения. — Только мне она нахрен не сдалась. У меня жена любимая, дочь родилась. Ритка мешается под ногами, а ты, помнится, хотел в подвале её до родов подержать. Вот тебе и повод. Мне меньше хлопот...

Глухое дыхание на другом конце провода было почти ощутимо, словно сам воздух вокруг сгустился от напряжения.

— Понял, — наконец пророкотал Павел, его голос был глухим и низким. — Больше не побеспокоит тебя овца! За сигнал тебе благодарочка, не хворай, мужик…

Стас, завершив разговор, нажал на отбой, и в палате вновь воцарилась тяжёлая, осязаемая тишина, словно плотная пелена, окутавшая пространство.

Я сидела, совершенно растерянная, не зная, как осмыслить только что услышанное. Все мои мысли, подобно осколкам разбитого зеркала, смешались в единый, беспорядочный поток, лишая ясности. В груди, казалось, образовался неподатливый комок, удушающий, мешающий сделать полноценный вдох.

Стас, не произнося ни слова, опустился на корточки рядом со мной. Его глаза, устремленные на меня, были полны тревоги и чего-то ещё — быть может, глубокой вины, а возможно, и робкой надежды, едва теплившейся в их глубине.

— Прости, что тебе пришлось всё это слушать, — тихо произнёс он, глядя на меня снизу вверх. Его голос, впервые за весь этот мучительный разговор, стал мягким, почти нежным, лишенным прежней холодности. — Но я должен был убедить тебя, что Ритка всё врёт…

Я медленно покачала головой, ощущая, как предательски дрожат мои руки. Слова, застрявшие где-то глубоко внутри, никак не могли найти выхода, оставаясь невысказанными.

— Я не знаю, что сказать… — прошептала я, чувствуя, как слёзы, обжигая, начинают подступать к глазам, грозя пролиться.

— А ты ничего не говори, Эльчонок, — ласково перебил он, и его голос прозвучал так искренне, что что-то внутри меня, словно струна, дрогнуло, откликаясь на его тепло. Он накрыл мои дрожащие руки своими, крепкими, теплыми ладонями. — Просто дай мне возможность заботиться о вас с малышкой.

Его прикосновение, подобно электрическому разряду, будто разрядило накопившееся напряжение, наполнив меня странным, непривычным теплом. Но внутрименя всё ещё бушевал шторм — гнев, растерянность, боль, смешиваясь в единый, неразрешимый клубок эмоций.

Я смотрела в его глаза, пытаясь найти ответы на множество вопросов, но там была лишь одна, ярко выраженная эмоция — надежда.

Стас

С тех самых пор, как обрел я своих девочек, дни мчались неудержимым потоком, словно размазанные мазки краски на холсте бытия. Картины сменяли одна другую с такой головокружительной скоростью, что едва оставалось мгновение на осознание происходящего. Работа, ремонт, и, конечно же, больница, ставшая временным пристанищем для Эли и нашей новорожденной, прекрасной дочери — всё это завертелось в единый бешеный вихрь, неумолимо затягивающий, не оставляющий ни единой крохи времени для передышки, для обыкновенного отдыха.

Спокойный, безмятежный сон теперь представлялся мне чем-то далёким, почти мифическим, недостижимым миражом.