Книга Измена. Отпусти меня, страница 65 – Ева Кострова

— Ты абсолютно права, любимая, — невозмутимо парировал он, и в его голосе не дрогнула ни единая нотка. — Навещать Ритку мне нет никакой необходимости. Мне совершенно безразлична её персона, и к её беременности я не имею никакого отношения.

Я предприняла попытку что-то произнести, но слова, подобно кому, застряли в горле, отказываясь вырваться наружу. Всё, что слетало с его губ, казалось абсурдным, лишенным всякого смысла.

— Это абсолютно бессмысленный разговор, — отрезала я, резко отворачиваясь, демонстрируя полное нежелание продолжать эту словесную баталию.

— Согласен, Эль. Поэтому мы сейчас ей позвоним.

Я даже не успела осознать всей глубины его намерения. Он моментально извлек телефон, и уже через мгновение по палате разнеслись громкие, настойчивые гудки, нарушая царившую до того тишину.

— Ты рехнулся?! — вырвалось у меня, словно отчаянный крик, но было уже немыслимо поздно.

На другом конце линии послышался ответ, и Стас, не медля ни секунды, активировал громкую связь, наполняя пространство голосом, который я так не хотела слышать.

— Ну, алло, — рявкнула Рита, и её голос, пропитанный откровенным раздражением, прогремел в палате с такой силой, что я невольно поморщилась, словно от резкой боли.

— Это я, — совершенно спокойно, без малейшего намёка на эмоции, ответил Стас, а я, скрестив руки на груди, внутренне приготовилась принять на себя поток ядовитых слов, которые она обычно обрушивала на меня, словно ливень из грязи.

— А-а-а, Стасик, опомнился всё-таки? — с растянутой издёвкой протянула она, и в её голосе звенели торжество и ехидство. — Решил бросить свою моль и больной довесок? Молодец! Я знала, верила!

Каждое её слово впивалось в меня, точно острый нож, пронзая сердце. Боль вспыхнула в груди, обжигая внутренности нестерпимым огнём.

Я уже готова была прервать этот унизительный монолог, выплеснуть на неё всё, что накопилось в душе, но Стас, уловив мой порыв, остановил меня жестом.

Его взгляд был напряжённым, но в то же время исполненным непоколебимой уверенности, и я, собрав волю в кулак, хоть и с неимоверным трудом, промолчала.

— Да зачем же ты мне с чужим ребёнком в животе? — бросил он в ответ, не отрывая от меня пристального взгляда.

На долю секунды в её голосе проскользнуло замешательство, но она, словно актриса, мгновенно взяла себя в руки, сменив маску.

— Так я аборт сделаю, не проблема, Стасюш, — её тон стал почти льстивым, обволакивающим. — Мне и самой этот гемор в тягость. Был бы твой — я бы с радостью родила. А от Пашки — ну его к чёрту. Ты прости, что я тогда на парковке орала, это дурацкие гормоны. Я люблю тебя больше жизни и ради тебя всё сделаю!

Её слова обрушились на меня, точно сошедшая с гор лавина, погребая под собой остатки моего спокойствия. Всё происходящее было настолько омерзительным, что казалось, будто это не со мной вовсе, а я — всего лишь сторонний наблюдатель, случайно оказавшийся на этом отвратительном спектакле, безмолвно внимая чужой драме.

— А вдруг ты родить потом не сможешь? — неожиданно прозвучал вопрос Стаса. Его голос, едва слышимый, тем не менее, был окрашен едва уловимой насмешкой.

Мне никак не удавалось постичь истинную цель его упорного продолжения этого диалога, но всем своим существом я ощущала: он виртуозно тянул время, стремясь вынудить её проговориться, выдать истину.