Книга Измена. Отпусти меня, страница 63 – Ева Кострова

— Ты о чём, Эль? Эта дура не от меня беременна.

Я приподняла бровь и усмехнулась. Коротко, с леденящей горечью. Как будто издевалась не над ним, а над своей собственной, усталой верой в чудеса.

— Хоть сейчас не ври. Она сама мне прислала тест ДНК.

— Какой тест, Эля? — Стас повысил голос, его спокойствие треснуло, как стекло. — Она залетела от какого-то урода. Бандита! Я здесь причём?!

Эти слова обрушились на меня, как хлёсткая пощёчина. Старая, узнаваемая интонация — обиженная, оправдывающаяся, снова лепящая ложь в обёртку правды.Колени будто подломились. Я судорожно сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони, чтобы хоть так унять дрожь.

— Уходи, Стас, — вырвалось из меня, а голос задрожал от слез. — Уходи из нашей жизни! Из-за вас я раньше времени родила! У меня даже молока нет, спасибо твоей Риточке и вашему чертову тесту!

Я уже кричала. Гнев вырывался из меня, как лавина, не оставляя места ни страху, ни сомнениям. Но Стас стоял, не двигаясь, с таким выражением на лице, что я чуть не поверила в его искренность.

— Эля, — произнёс он тихо, но в его голосе появилась жёсткая сталь, — Рита беременна от другого. Я не помню, как мы оказались в одной постели, пьяный был, как свинья. Она мне не нужна. Никогда не была нужна. Я люблю только тебя. И нашу доченьку. Это мои последние слова об этой ситуации, любимая. Дальше я сделаю всё, чтобы тебе это доказать.

Прежде чем я успела что-то сказать, он сделал шаг ко мне, а потом ещё. Его сильные руки обхватили меня, сжали так крепко, что я почувствовала, как всё напряжение покидает моё тело. Он прижал меня к своей груди, гладил по спине и тихо шептал:

— Не плачь, моя девочка... Я сделаю всё для вас. Вы — моя семья, самые дорогие мне люди...

Я не могла сдержаться. Слёзы сами хлынули из глаз. Я рыдала в его объятиях, чувствуя, как моя броня рушится под его теплом. Но потом, когда слёзы иссякли, я нашла в себе силы отстраниться.

— Покинь мою палату, Стас, — тихо сказала я, отворачиваясь к окну. — Я не приглашала гостей.

Он молча поцеловал меня в макушку и вышел, так же тихо, как и вошёл. Но теперь моя крепость… больше не казалась такой неприступной.

Эльвира

В пространстве сестринской, преобразившейся под щедрой рукой неведомого благодетеля, теперь царили не только обновленные поверхности, источающие стерильную свежесть, но и ослепительный блеск новейшей техники, чьи сенсорные панели обещали небывалые кулинарные свершения.

— Представляете, Эльвира, даже аэрогриль есть! — щебетала медсестра, чьи слова, подобно беспорядочному ручейку, едва достигали моего сознания, полностью поглощенного созерцанием хрупкой жизни, мерно колышущейся в стеклянном кювезе.

Моя крошечная дочь, спящая в этом прозрачном коконе, казалась воплощением беззащитной нежности. Каждое мое прикосновение взглядом к ее крошечной фигурке сжимало сердце, наполняя его невыразимой любовью.

Я могла бы, кажется, безмолвно раствориться в этом миге, наблюдая за едва заметным движением ее грудной клетки, за каждым ее беззвучным вдохом. Однако назойливый голос медсестры, не умолкающий ни на мгновение, неизбежно выдергивал меня из этой блаженной невесомости, возвращая в тягучую реальность больничных стен.

— А всё наш новый меценат, — доверительно прошептала она, и в ее голосе, чуть приглушенном, проскользнула интонация, исполненная лукавого знания. Ее взгляд, метнувшийся в мою сторону, был пронизан нескрываемым любопытством. — Который вчера просидел у купола вашей девочки больше часа…