Книга Измена. Отпусти меня, страница 61 – Ева Кострова

Это место стало крепостью. Нашим убежищем. Здесь не было Риты. Не было Стаса. Не было их криков, лжи, претензий. Ни звонков, ни сообщений от Риты, ни угроз от Стаса. Только мы с дочкой и наш новый мир.

Малышку перевезли на реанимобиле, оснащённом по последнему слову медицины: инкубатор с автономной системой жизнеобеспечения, стерильная капсула с мягким освещением, непрерывный контроль всех показателей. Меня же доставили отдельно— в машине с черными номерами и проблесковым маячком, как будто я не просто испуганная мать, а персона с особым статусом. Этот короткий путь от обычной городской больницы до заснеженной тишины леса ощущался не просто перемещением в пространстве. Это был переход в новую реальность. Как будто весь мир, каким я его знала, остался позади, на заднем сиденье.

Когда я вошла в палату, впервые за долгое время сердце, до сих пор стиснутое стальной хваткой тревоги, позволило себе забиться чуть мягче. Просторная, залитая дневным светом, с отдельным санузлом и уютным балконом, она больше напоминала номер в загородном отеле, чем больничную комнату. Панорамное окно распахивало передо мной вид на густой лес — зелёный, живой, молчаливый. И там, на ближайшей ветке, будто специально для меня, сидела белка с роскошным хвостом. Она сосредоточенно грызла что-то и выглядела так невозмутимо, так естественно, что я невольно улыбнулась. Этот момент, словно украденный из другой жизни, впервые за долгие недели напомнил мне, что в мире ещё может быть покой.

— Здесь ты можешь оставаться до самой выписки малышки, — говорил Роман по телефону. Его голос звучал негромко, но в нём была та уверенность, на которую так тянуло опереться. — Эту больницу найти непросто. А найти тебя в ней — и подавно. Так что просто будь здесь. Отдыхай. Никто вас не потревожит.

Он не преувеличивал. В течение почти недели я существовала в этой почти нереальной, стерильной тишине. Я спала, ела нормальную еду, выходила на воздух, просто дышала, как будто заново училась быть человеком. А всё остальное время проводила возле дочери. Этот островок покоя, ограждённый от внешнего мира стенами и соснами, стал моим временным убежищем, коконом, где можно было забыть о боли, страхе и предательстве. Всё сузилось до одной-единственной точки — крошечного существа, лежащего под куполом инкубатора.

И он был прав. Почти целую неделю я жила в этой блаженной изоляции. Я ела, гуляла на свежем воздухе, а большую часть времени проводила рядом с дочкой. Тишина этого места, его уединённость и спокойствие дали мне передышку, которой я так отчаянно нуждалась. Впервые за долгое время я почувствовала, что моя жизнь сузилась до одного единственного важного человека — моей дочери. Наш маленький мир был уютным, теплым, словно кокон, в которомможно было спрятаться от всех бед.

Сквозь прозрачное стекло купола я в последний раз за этот день посмотрела на свою девочку. Её маленькое личико, пухлые щёчки и тонкие реснички вызывали у меня трепет. Как будто этот крошечный человечек был центром моей вселенной, и ничего больше в мире не существовало.

— Спасибо, теперь приду завтра, — тихо поблагодарила я медсестру, бережно погладила стекло и, медленно отступив, покинула бокс, не отрывая взгляда от своего чуда.

Впервые со дня родов я почувствовала нечто, отдалённо напоминающее спокойствие. Не иллюзию, не временное облегчение, а хрупкую, почти невесомую уверенность в том, что, возможно, всё будет хорошо.