Книга Измена. Отпусти меня, страница 5 – Ева Кострова

— Господи, как же ты мне осточертела! — неожиданно взорвался Стас. Его голос гремел, как раскат грома, срываясь с натянутых до предела нервов.

Он резко схватил Риту за локоть — та испуганно вскрикнула, и прежде чем кто-либо успел вмешаться, они оба исчезли в дверях, оставив за собой пустоту и горечь, наполнившие зал.

— Бессовестный! — распалялась ещё больше моя мама, голос её дрожал от гнева, словно натянутая до предела струна, пока взгляд, исполненный огня, испепелял исчезающую за дверью спину зятя. — Ну и бессовестный же у тебя сын, Лариса! — с осуждением, словно некий древний судья, обернулась она к свекрови, и в голосе её зазвенела сталь немого обвинения.

— Это ещё почему?! — та моментально встала в позу, резко приблизившись, будто к невидимому бою готовясь, и каждое её движение источало готовность к отпору. — Он в Элечке души не чаял! Неужто, думаешь, я не знаю, как у них в доме было? И приготовлено не всегда было, да и уборкой пренебрегала, словно не замечая её!

— А с чего, спрашивается, она этому кобелю вообще должна готовить и подтирать за ним?! — мама вскинула руки, и в голосе её зазвенела ярость, подобно колоколу, призывающему к бунту. — Она ему жена, а не бесплатная домработница! Или у вас в семье иначе заведено, и супруга — всего лишь прислуга?

Я чувствовала, как земля под ногами теряет твёрдость, словно превращаясь в зыбучие пески. От стыда и всепоглощающей усталости хотелось исчезнуть, просто растаять в воздухе, обратиться в ничто. Перепалка наших мам звучала, как скрежет по стеклу, проникая в самые глубины души, и мне казалось, что я сейчас тресну изнутри, не выдержав этого напряжения. Сердце, словно пойманная птица, билось в груди с глухим, гулким эхом, а внутри всё сжалось в невыносимый узел, предвещающий разрыв.

Молча, не выдержав больше этой пытки, я развернулась и, повинуясь внезапному порыву, вышла наружу. Воздуха не хватало, лёгкие, казалось, отказывались работать. Голова гудела, словно улей с разгневанными пчёлами, пульс отдался в висках оглушающим стуком, а под ложечкой тянуло, словно вся эта сцена поселилась у меня в животе и теперь, извиваясь, пыталась вырваться наружу. Мне отчаянно нужен был свежий воздух. Пространство. Тишина.

Но я совершенно упустила тот момент, что на крыльце, выясняли отношения Стас и Рита. Уже взявшись за ручку, услышала их приглушенные голоса.

Я застыла, не смея даже дышать, боясь нарушить эту незримую паутину звуков. На улице, в тени, словно в театральной декорации, вели ожесточённый разговор Стас и Рита. Я невольно задержала шаг — и, повинуясь инстинкту, прислушалась, становясь невольнымсвидетелем чужой драмы.

— Ты совсем больная?! — голос Стаса, словно стрела, взвился в воздух, насыщенный неконтролируемой злостью и отчаянной паникой, что просачивалась сквозь каждое слово. — Ты понимаешь, что Эле сейчас категорически нельзя нервничать?!

— А мне, по-твоему, можно? — Рита огрызнулась с наигранной обидой, словно актриса, играющая свою роль, будто забыв, кто тут кому нож в спину всадил, совершив предательство. — Я, между прочим, тоже не резиновая! Стас, я Элю знаю десять лет. Она бы и дальше жила в розовых грёзах, если бы её мордой не ткнули в правду, подобно слепому щенку. А у меня нет времени ждать, пока ты, святой отец, соизволишь разродиться правдой!