Книга Измена. Отпусти меня, страница 2 – Ева Кострова

Подойдя ближе, она странно прищурилась, явно пытаясь скрыть что-то неуловимое за улыбкой, в которой почему-то чувствовалась горечь и натянутость, ей прежде несвойственная. А может всему виной было шампанское, которого она уже очень прилично выпила, расслабившись.

— Ты, наверное, очень счастлив, Стас? — её голос звучал небрежно, будто она затаила какую-то непонятную обиду, глубоко спрятанную.

— Очень, — отчеканил он, и глаза его вспыхнули недобрым огнем, в котором смешались холод и тревога, а тело напряглось едва заметно, но ощутимо для меня, словно готовясь к чему-то.

Да что за кошка между ними пробежала?! Это было так странно.

— А я вот долго думала над подарком, — продолжила Рита уже мягче, улыбка её стала шире, но в глазах мелькнула опасная искра озорства, предвещая нечто недоброе. — Хотелось чего-то особенного.

— Ой, Риточка, спасибо большое, не стоило, — я попыталась разрядить возникшее напряжение, чувствуя, как щеки покрываются румянцем смущения.

— Да это сущий пустяк, — махнула она рукой, отпивая ещё глоток и жестом подозвав ведущего, словно дирижируя оркестром. — Я смонтировала небольшое видео, историю вашей любви, надеюсь, вам понравится.

Гости, увлечённые интригой момента, постепенно подтянулись ближе к большому экрану, словно зачарованные невидимой силой. Зал погрузилсяв ожидающую тишину, нарушаемую лишь трогательными нотами лирической мелодии, что струилась, обволакивая всё вокруг.

Дыхание моё замерло от волнения и нетерпения, когда на экране один за другим, сменяя друг друга, сменялись фрагменты нашей любви, словно листы древней рукописи. Станислав, будто позабыв о внезапном напряжении, расслабился, умилённо улыбаясь изображениям на экране, погружённый в воспоминания.

Там, словно в калейдоскопе, мелькали мгновения счастья: наша свадьба, озарённая солнцем, далёкие путешествия, наполненные приключениями, и нежность первых месяцев моей беременности — всё, что связывало нас, всё, что мы любили и во что верили, раскрывалось на экране, пробуждая в душе тепло воспоминаний и сладостную тоску о былом, ушедшем, но не забытом.

Однако в один миг моё сердце будто провалилось в бездну, пропустив болезненный удар, когда сюжет на экране внезапно сменился, резко, без предупреждения. Вместо милых, согревающих душу воспоминаний по залу разлились чуждые, пошлые стоны, грубо вторгнувшиеся в тёплое, праздничное пространство, оскверняя его.

Я с ужасом и нарастающим отчаянием осознавала, что на экране мелькали кадры, на которых Стас — мой Стас, тот, кому я доверяла своё счастье, свою жизнь — предавался страсти с… Ритой.

Моё сознание отказывалось принимать реальность, противилось ей, грудь словно сдавило ледяными тисками, а резкая, пронзительная боль скрутила низ живота, будто кто-то с яростной жестокостью вырвал из меня самое драгоценное, самую суть. Слёзы брызнули из глаз, жгучие, неукротимые, размывая очертания мира, погружая его во мглу.

Воздуха не хватало, я задыхалась, беззвучно хватая губами невидимую, ускользающую от меня нить спасения, словно выброшенная на сушу рыба, бессильная и обречённая. Разговоры и смех стихли мгновенно, зал онемел от шока, и лишь эти пошлые и гадкие звуки заполняли собой пространство, оставляя после себя мерзкую, удушающую тишину.

Руки Стаса безвольно соскользнули с моего тела, словно он вдруг превратился в безжизненную марионетку, потерявшую все нити управления. Я с трудом сохраняла сознание, голова кружилась, а ослабевшие ноги предательски дрожали, угрожая лишить меня последней опоры, обрушить в бездну.