Книга Измена. Отпусти меня, страница 8 – Ева Кострова

Эмоции волной накрыли меня — тяжёлой, тёмной, давящей, словно цунами, грозящее поглотить. Мне хотелось закричать, выть в голос, разорвать грудную клетку и вытащить наружу всю боль, что клубилась внутри, словно сгусток чёрного дыма. Кричать, пока не опустошусь до полной немоты, пока не останется ничего. Но я сдерживалась. До дрожи в пальцах, до ломоты в челюсти, до последнего издыхания.

И вдруг — щелчок ручки, и дверь, словно повинуясь невидимой силе, распахнулась. В образовавшемся проёме, подобно застывшей статуе, замер Стас.

— Эль... — произнёс он тихо, осторожно, будто подходил к дикому зверю, что вот-вот может сорваться с цепи, сметая всё на своём пути. — Пожалуйста, дай мне всё объяснить. Моя хорошая, прошу тебя... выслушай меня.

Он не двигался, стоял на пороге, словно боялся, что ещё один неверный шаг — и всё рухнет окончательно, обратившись в пыль. В его глазах плескалось беспокойство, но уже не то, искреннее, каким оно было когда-то — а какое-то скомканное, запоздалое, словно недозрелый плод.

— Я тебя слушаю, — удивительно ровно ответила я, стерев с лица следы слёз, что всё ещё жгли кожу, и выпрямившись, словно стрела. Внутри же всё дрожало, готовое разлететься на мелкие осколки. Вдохнула глубоко, как перед прыжком в ледяную воду, зная, что отступать некуда. Настало время разговора,от которого не уйти, не спрятаться.

— Я… я не спал с ней, — начал он с напускной твёрдостью, входя и осторожно прикрывая за собой дверь, словно боясь, что любой резкий звук разрушит хрупкое равновесие. — Да, была дурацкая ситуация… я перепил тогда, на своём дне рождения, потеряв контроль над собой...

— И сделал себе подарок, — усмехнулась я холодно, вспоминая, как тогда, истощенная токсикозом, вырубилась в спальне, даже не дождавшись, когда разойдутся гости. А он остался... «отмечать».

— Нет! — резко перебил он, но почти сразу сбросил тон, словно осознав свою ошибку. — Нет, милая. Послушай. Я не знаю, что именно она там показывает и кому что говорит, но это не то, что ты думаешь, поверь мне. Малышка, я люблю тебя. Слышишь? Тебя. Тебя и нашу дочь, которая является смыслом моей жизни. Давай не будем всё ломать, крушить в одночасье. Ради одной ошибки… или, возможно, одной лжи, что отравляет наш мир. Не дай разрушить то, что мы с таким трудом построили, по кирпичику, из-за какой-то глупости, мимолетной и незначительной.

— Глупости?.. — переспросила я, ошеломлённо обернувшись к нему, будто он только что произнёс нечто за гранью разумного, нечто, что не укладывалось в голове. — Ты называешь глупостью то, как она на тебе скакала, будто на грёбаном механическом быке в парке развлечений, выставляя всё напоказ?

Стас вздрогнул от этих слов, словно от хлесткой пощечины, но, собравшись с духом, процедил почти по слогам:

— Ни-че-го не бы-ло, — и сделал шаг ко мне, осторожно, словно приближался к минному полю, каждый участок которого таил в себе невидимую угрозу.

— Не подходи, — я вскинула руку, отчётливо показывая: ни на сантиметр ближе, ни единого движения в мою сторону. — Не было, говоришь? — переспросила, вглядываясь в его лицо, пытаясь выловить хоть отблеск совести, хоть крохотную искорку раскаяния в его обманчивых глазах.

Он кивнул — уверенно, будто свято верил в свою правду, в ту ложь, которую так искусно выстраивал.