Книга Измена. Отпусти меня, страница 11 – Ева Кострова

Я занялась фруктами, методично нарезая ломтики и раскладывая их по тарелкам. И, разумеется, снова ощутила этот мерзкий, липкий укол зависти. Она живёт в доме, где каждая мелочь — выбор с любовью. Муж у неё, да, пусть и не святой, но рядом. Ребёнок на подходе. Быт обустроен до последней подставки под чай. Всё в её жизни дышало стабильностью и тихим, уютным счастьем. Тем самым, которое я пыталась выцарапать по крупицам, но вечно оставалась с пустыми ладонями.

— Всё, — с натужным выдохом прошептала Эля, тяжело опершись на столешницу, прикрыв глаза. — Я, похоже, себя переоценила…

— Плохо тебе? — подошла я ближе, с напускным сочувствием, наклоняясь к ней.

— Немного… — она мотнула головой и посмотрела на меня с какой-то странной смесью стыда и надежды. — Ты закончишь? А я чуть-чуть полежу…

— Конечно, Эль. Без проблем, — кивнула я, оборачиваясь к столу.

Такое предложение было подарком с небес. Я бы и сама её до кровати донесла, и одеялом укрыла, и подушечку подложила.

— Спасибо, — прошептала она, снимая фартук, медленно, с усилием, и, не оглядываясь, вышла из кухни.

Напевая что-то себе под нос, без слов, просто ритм, я продолжала неспешно раскладывать фрукты по тарелкам, позволяя себе на мгновение пофантазировать, будто эта кухня — моя. А я — хозяйкаэтого идеально отлаженного мира. Как органично я тут смотрелась бы… Как естественно держалась бы на этом фоне.

— Эльке нехорошо, — с порога буркнул Стас, входя в кухню и отбрасывая взгляд на сервировку. Он был хмур, раздражён мелочами. — Что тут у тебя? — махнул рукой на ананасовые дольки. — Оставь, я сам всё вынесу. Говорил же ей — не устраивать из этого событие века… — вздохнул с досадой и стал быстро нагружать руки тарелками. — Упертая, как всегда.

Я благоразумно промолчала, не встревая в семейную драму, а заодно позволила себе несколько лишних секунд понаблюдать за ним. Он был чертовски хорош — даже сейчас, взлохмаченный, с усталостью на лице и с пятном на рубашке. Даже в этом небрежном состоянии он пах мужеством и уверенностью, в которых было слишком много тестостерона, чтобы оставаться равнодушной.

— Чёрт, — выругался он, уже почти выйдя за дверь, и резко вернулся. — Рит, подай полотенце. Соус капнул, мать его…

Я метнулась к шкафчику, выудила аккуратно сложенное полотенце и подошла ближе. Но замялась. Его руки были заняты тарелками, а злополучное пятно — где-то на уровне ширинки. Не самый удачный ракурс.

Я задержала взгляд, и он это заметил.

— Давай сюда, — указал он взглядом на свою руку, — Я сейчас всё унесу и вытру.

— Не надо, — прошептала я, не сводя взгляда с его глаз, и медленно, почти вызывающе, начала опускаться на корточки.

— Охренеть ты, конечно, чокнутая, Ритка, — хохотнул он с тем самым лёгким презрением, которое почему-то щекотало мне гордость, заставляя внутренне сжаться.

Развернулся, пошёл к выходу, не озаботившись даже скрыть веселье в голосе, звенящее в воздухе, словно колокольчики на ветру.

А я так и осталась сидеть на корточках, с этим идиотским полотенцем в руках, ощущая, как пульс стучит в висках оглушающим набатом, а щеки горят от злой смеси унижения и обжигающей злости на саму себя, за свою беспомощность.

— Ничего… — прошептала себе под нос с ядовитой усмешкой, словно предвкушая нечто. — Подождём, пока он дойдёт до дна бутылки.