Книга Измена. Отпусти меня, страница 13 – Ева Кострова

Я вздохнула, словно сбрасывая невидимый груз, и сделала глоток из бокала, затем, повинуясь внезапному порыву, встала и начала убирать со стола. Мне потребовался почти час, чтобы разобрать остатки вечеринки, словно археолог, раскапывающий артефакты: загрузить в посудомоечную машину гору тарелок, громоздившихся друг на друге, вытереть столешницы, на которых застыли следы пролитых напитков, и расправить скатерть, измятую и испачканную.

Вернувшись в гостиную, я увидела, как Стас и Рома устроились прямо на ковре, у камина, рядом с недопитой бутылкой. Бутылка, кажется, была третьей. Может, четвёртой, кто считал? Они сидели, привалившисьдруг к другу плечами, как подростки после дискотеки, и разговаривали вполголоса — о чём-то, чего мне не было дано услышать. Не потому что шёпотом, а потому что… не про меня, не для моих ушей.

Я не знала, куда себя деть. Вызвать такси? Спуститься в гостевую комнату и лечь, уткнувшись в подушку, раздираемая всем тем, чего не произошло, всем этим ворохом несбывшихся надежд? Встать и хлопнуть дверью, выражая свой протест? Или просто исчезнуть, раствориться в воздухе, словно дым?

Пока я терялась в мыслях, словно в лабиринте, Стас вдруг поднялся и, пошатываясь, как маятник, подошёл ко мне. Сел на ближайший стул, полубоком, смахнув с лица прядь волос, что упала на глаза.

— Спасибо тебе, Ритка, — выдохнул он, с ленивой улыбкой, в которой угадывался алкоголь, усталость и нечто ещё… смазанное, не поддающееся чёткому определению. — Элька моя сегодня совсем вымоталась, бедненькая. Видела, какой стол она накрыла? Столько всего, словно для целого войска.

Он говорил это, смотря куда-то мимо меня, в невидимую точку, и в его голосе сквозили нотки искренней гордости — почти нежности, которой, казалось, я не заслуживала.

Я кивнула. Механически. Напрягая челюсть до боли, сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Она у меня… — продолжил он с блаженной улыбкой, словно погруженный в сладкий сон, — такая… охренительная. Люблю её, как…

— Знаешь, пожалуй, я пойду, — выдохнула я, чувствуя, как терпение трещит по швам, готовое рассыпаться в любой момент. Больше не могла слушать эти пьяные оды в адрес его блеклой, словно моль, пухлой из-за положения женушки, словно он воспевал не живую женщину, а реликвию из семейного архива, пыльную и давно забытую. Решение назрело само — мне пора домой, прочь отсюда.

— А чего так? — удивился Стас, по-прежнему расслабленно облокачиваясь на спинку стула, словно не понимая моего порыва. — Дом большой, мест всем хватит. Оставайся. Или что? Вещи не взяла с собой? Да брось, у Эльки вещей много, она тебе своё даст, — он даже улыбнулся, добродушно, почти по-товарищески, предлагая помощь. Как будто предлагал мне плед и чай, а не ночёвку под крышей жены, которую я хотела бы стереть с лица земли, обратить в ничто.

— Мне не нужны вещи, — произнесла я тихо, наклоняясь вперёд, приближаясь к нему настолько, чтобы почувствовать его дыхание, горячееи пьянящее. Подождала, пока он сам склонился в ответ, улавливая интригу, словно тень намёка — и только тогда, шепотом, прямо в ухо, словно тайну, обронила: — Я не ношу белье.

— Чего? — нахмурился он, моргнув, и попытался сфокусироваться на моём лице, словно пытаясь разглядеть скрытый смысл. Взгляд был мутным, утомлённым алкоголем. Он явно не улавливал сути моей фразы, её истинного значения.