Книга Измена. Отпусти меня, страница 15 – Ева Кострова

Я продумала каждый шаг: ночник включён, его свет мягко струится, света ровно столько, сколько нужно, чтобы не выглядеть вульгарно, но и не остаться в тени, загадочной и недоступной. На губах — остаток блеска, едва мерцающий в полумраке, на коже — мягкий аромат, заметный лишь вблизи, манящий и обволакивающий. Я уселась на кровать, как охотница в засаде, расправив платье, чуть приподняв подол — ровно настолько, чтобы вызвать желание, но не подать сигнал тревоги, не спугнуть дичь.

Минуты тянулись вязко, словно густой сироп, обволакивая пространство. Я даже начала клевать носом, изредка вскидываясь от собственного дыхания, нарушающего тишину. Время шло. Прошёл час. Возможно, больше. И вдруг… хлопнула входная дверь. Не громко, но чётко, словно выстрел в тишине. Затем послышались глухие шаги по лестнице, приближающиеся. Я насторожилась, все мои чувства обострились.

Роман, видимо, всё же уехал, растворившись в ночи. Прекрасно. Значит, Стас остался один.

— Стас... — позвала я мягко, почти тревожно, выглядывая из комнаты и одновременно, незаметно для него, нажимая «запись» на экране телефона, предварительно закреплённого в нужном углу.

— А? — обернулся он, уже взявшись за ручку двери в спальню, где, казалось, безмятежно спала его «охренительная» Элька. Голос его был тусклым, натянутым, словно струна.

Сейчас он был ещё пьянее,чем когда я оставила его внизу, погружённого в беседы. Мужчина откровенно покачивался, а веки его были практически прикрыты, выдавая крайнюю степень опьянения.

— У меня какая-то фигня с окном, — соврала я, не дрогнув ни единым мускулом, придавая голосу лёгкую нотку беспомощности, что всегда действовала безотказно, — Никак закрыть не могу. Сил не хватает. А в комнате холодно...

— Чего? — нахмурился он, пытаясь сфокусироваться, и, повинуясь моему зову, пошёл в мою комнату, словно марионетка, ведомая невидимыми нитями.

Как только он пересёк порог, сделал два неуверенных шага в сторону окна и подался вперёд, я оказалась у него за спиной, словно тень. Обвила руками его торс, уткнулась лицом в его лопатку, вдыхая знакомый аромат — тёплый, пьяный, пропитанный вечеринкой, но всё же родной. Руки мои скользнули вниз, мягко, как тень, без усилия, но с чётким, непреклонным намерением.

— Попался... — выдохнула я ему в ухо, тихо, но с жаром, словно произнося приговор, который уже не отменить, не переписать.

— Что ты... — начал он, попытался повернуться, пошатнулся, но я не отступила, крепко удерживая его в своих объятиях.

Когда Стас развернулся, его лицо было близко, неестественно близко, и в нём читалась не решимость, а спутанность, полная потеря ориентации. Словно он плыл во сне, погружённый в зыбкую реальность. Лоб его опустился к моему, глаза закрылись, предвещая неизбежное.

— Чёрт... — выдохнул Стас с надрывом, голос у него стал хриплым, как у человека, потерявшего опору под ногами. — Меня… что-то совсем… развезло...

Нет. Только не сейчас. Не уходи в бессознательность, не проваливайся в сон. Только не спать!

— Всё хорошо... — прошептала я мягко, с нежностью, ловко расстёгивая пуговицу на его брюках, словно освобождая от оков. — Сейчас снимем всё ненужное… и тебе станет легче. Просто расслабься, отдайся моим рукам.

— Да я к Эльчёнку пойду, — слабо отбрыкивался Потапов, его слова звучали глухо и неуверенно.