Книга Измена. Отпусти меня, страница 16 – Ева Кострова

Но я уже медленно подталкивала его к кровати, расстегивая попутно и рубашку, обнажая его грудь.

— Зачем? — отозвалась шепотом, продолжая улыбаться, и моя улыбка, казалось, была самой обворожительной. — Ты будешь на неё дышать перегаром, устанешь стоя извиняться. Лучше здесь. Тепло. Уютно. Я рядом...

— Но… — пробормотал он, будточерез сон, и сдался. Тело его опустилось на постель, тяжело, послушно, словно мешок с песком.

— Тш-ш-ш... — забираясь на него сверху, выдохнула ему в губы, страстно целуя, вплетая в поцелуй все свои намерения.

Он ответил! Даже в этой полусонной одурманенности он целовал так, что воздух вырывался из лёгких, оставляя меня без дыхания. Страстно, резко, жадно, словно голодный зверь. Его пальцы сжались на моих бёдрах — как будто на автомате, как будто тело помнило, что делать, лучше, чем разум, поглощённый алкоголем.

Оторвавшись от его губ, я начала спускаться поцелуями ниже, стягивая с него штаны, словно снимая последние преграды.

— Эля-я-я... — вырвалось у него, глухо, на выдохе, протяжно, как рефлекс, как последний вздох умирающей совести.

Я сглотнула. Порыв злости взмыл внутри, обжигая меня изнутри, но я задавила его, не позволив прорваться наружу. Улыбнулась даже — для себя, для своего внутреннего торжества. Да называй как хочешь, хоть Глашей, хоть тётей Машей. Сегодня ты принадлежишь мне.

Солнечные лучи уже вовсю лизали подоконник, заполняя комнату мягким, но настойчивым светом, когда я медленно открыла глаза. Простыня оказалась холодной, а подушка — остывшей. Пусто. Он уже ушёл? Сбежал?

Потянувшись, отбросила пряди растрепанных волос с лица и бодро поднялась на ноги.

Приведя себя в порядок, вышла из комнаты. Внизу раздавались приглушенные голоса. В воздухе витал соблазнительный аромат свежесваренного кофе, смешиваясь с ванильным ароматом готовящихся оладьев. Дразнящий запах заполнил мои ноздри, отчего в животе громко заурчало.

Добравшись до кухни, обнаружила там счастливую парочку. Эля бодрая, с румянцем на щеках и сверкающими глазами, стояла возле плиты и умело выливала тесто на шипящую сковороду.

— Доброе утро! — обернулась она и одарила меня сияющей улыбкой. — Спасибо тебе огромное за помощь. Ты вчера настоящая палочка-выручалочка была.

— Да пустяки, — отмахнулась я, стараясь сохранить лёгкость в голосе, усаживаясь за стол.

Напротив сидел он — Потапов. Неразговорчивый, словно погруженный в свои мысли, с растрепанными после душа волосами, каждая прядь которых, казалось, жила своей жизнью. Глаза его были красными, взгляд — остекленевшим, выдающим внутреннюю борьбу. Похмелье, очевидно, било по голове, словно кувалда, вызывая при каждом движении еле заметную морщинку страдания на лбу.

На меня Стас вообще не смотрел, его взгляд скользил мимо, не задерживаясь. Слабый, почти неощутимый запах алкоголя все еще витал в воздухе, словно невидимая нить, связывающая нас с прошлой ночью.

— Долго вчера сидели? — спросила Эля, ловко переворачивая оладьи на сковороде, отчего в воздух взметнулись тонкие волны аппетитного аромата, дразнящие и обволакивающие.

— Понятия не имею, — пожала я плечами, не сводя взгляда со Стаса. — Я рано ушла спать. Мужчины допоздна ещё болтали.

— Ага, — рассмеялась Элька, — Так засиделись, что Стас уснул на диване, представляешь?