Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 5 – Марика Мур

«Заберу тебя сегодня с работы. Заеду в семь. Может, поужинаем втроём? Анна хотела ресторан новый испробовать, а мы с тобой давно не были вместе нигде.»

Втроём.

Сестра. Муж. Я.

Как будто мы трое — актёры в спектакле, где никто не забыл текст, но все вдруг начали играть чужие роли.

Я печатаю ответ:

«Хорошо. Только пусть сегодня вино выбирает не она.»

Он отвечает через секунду. Смайлик. Сердце.

Я смотрю на экран. И думаю:

«А ты вообще знаешь, кому сердце ты отправляешь, Илья? Мне — или уже ей?

Даша

В семь вечера я вышла из офиса. Ровно. В бежевом пальто, очки на глазах, волосы — как всегда — собраны в небрежный пучок, который стоит тридцать минут перед зеркалом. Илья приехал вовремя. Его «Range Rover» блестел после мойки, как будто мы снова едем на приём к губернатору.

Он вышел из машины, открыл мне дверь, как раньше. Как всегда.

— Прекрасно выглядишь, — сказал. Не глядя в глаза.

— Спасибо. Ты тоже, — ответила я. И тоже не посмотрела.

Мы ехали молча. В «Ботанику», наш ресторан. Там, где знают нас по именам, где шеф-повар делает для меня лосось на пару без меню, а Илье — стейк, прожарка medium rare, с красным вином из Чили, которое он сам выбирал когда-то в Барселоне.

Но сегодня ужин — не наш.

У входа уже стояла Анна. В светлом пальто цвета пудры. Волосы — прямые, будто только из салона. Губы — красные. И рядом с ней — Он.

Молодой. Очень.

Смуглая кожа, чуть растрёпанные волосы, льняной шарф, порезанный внизу, как будто сам ножницами обрезал. На плече холщовая сумка, и из неё торчит рулон бумаги, кисти. Художник, да. Видно сразу.

Анна первой кидается ко мне — целует в щёку, пахнет теми самыми духами.

— Дашка, знакомься. Это мой Марк.

Он протягивает руку:

— Очень рад. Я столько слышал о вас.

— Взаимно, — говорю. Чуть мягче, чем хочу.

Илья стоит рядом, улыбается. Улыбка — официальная, но в ней есть что-то другое. Тень интереса? Оценка? Или мне кажется?

Мы садимся. Я рядом с Ильёй. Напротив — Анна и её художник.

Официант принимает заказ, и вино выбирает Анна. Конечно, выбирает.

— Белое. Что-то лёгкое, фруктовое, — говорит она и смотрит на Марка, будто просит у него одобрения.

Он кивает, гладит её руку.

Я улыбаюсь. Потому что в этом жесте — юность. Простая. Наглая. Настоящая. Анна влюблена — это видно. И я искренне рада. Почти. Только если откинуть то, что он художник.

— Чем вы занимаетесь, Марк? — спрашивает Илья.

— Живу, в основном. Иногда — рисую.

Анна хохочет.

— Он такой!

— Он такой, — повторяю я, отпивая вино.

— А вы, Дарья Николаевна, — говорит он мне. — Вы по-другому дышите. Сразу чувствуется. Вы женщина, которая держит вес.

— Я — женщина, которая держит свой бизнес, — отвечаю. — А остальное держится, как получится и не только мной одной.

Аннаулыбается. Говорит мягко:

— Видишь? Я же говорила — она тебя поймёт. У них с Ильёй вообще идеальный брак. Это не про страсти. Это про настоящее.

— Охотно верю, — отвечает он и смотрит прямо в меня. Слишком долго.

Илья кидает взгляд — быстрый, режущий. Как будто в помещении стало жарко.

Мы заказываем еду. Смеёмся. Марк рассказывает анекдот про художника и чиновника, и все смеются, кроме Ильи. Он пьёт быстрее обычного. Я замечаю.

— Ты останешься у нас? — спрашивает он у Анны.

— Ну… если не выгоните, — говорит она с улыбкой, которая когда-то у неё была в пятнадцать, когда она порвала джинсы и прятала от мамы.