Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 4 – Марика Мур

Она замолкает и смотрит на меня с надеждой.

Я смеюсь, трогаю её за руку:

— Я буду только рада, если ты наконец встретила не идиота. Ты заслуживаешь кого-то, кто тебя не испугается.

— Вот именно, — подхватывает Илья. — Пусть приходит. Посмотрим, что за феномен. Мы тут не снобы.

Анна прищуривается, как кошка.

Улыбается, будто держит козырь в рукаве.

— Прекрасно, — говорит она. — Значит, договорились.

* * *

Я сижу в кабинете. За ноутбуком. Отвечаю на письма, сверяю план контента для нового клиента. Агентство держит лицо, но у меня всё время чувство, будто в комнате пахнет не мной. Или не домом.

Я встаю, иду в спальню. Открываю окно. Выхожу на балкон. Ветер обдувает лицо.

Когда возвращаюсь, на столе лежит его планшет. Подсвечен экран. Илья всегда ставит блокировку, но не в этот раз.

Я не шпион. Никогда не лазила в его переписку. Но глаза сами цепляются за всплывшее сообщение.

«У тебя всё равно глаза её. Не смотри так».

Без имени. И смайлик в виде пламени.

Я замерла.

Закрыла планшет.

Глубоко вдохнула.

Какого чёрта?

* * *

Я спускаюсь босиком, открываю окно в столовой — запах свежести, весенней пыли, мокрого асфальта. Наш город пахнет деньгами, властью и бензином, но это мой город. И моя жизнь.

На столе записка от Ильи:

"Ушёл в спортклуб. Буду к завтраку. Целую."

Я глажу её пальцами. Бумага плотная, с гербом мэрии — как всегда. Всё по форме. Всё по фасаду.

Поднимаюсь в нашу ванную. На полке — наш флакон духов. Мой любимый, тот, что я не ношу с весны. Приторный, сладкий. От которого у меня сейчас уже болит голова.

И вдруг — запах. Не мой. Ни разу не мой. Дорогой. Очень дорогой. Восточные ноты. Чуть мускуса, немного кожи, пудровый шлейф.

Я наклоняюсь, вдыхаю с полотенца. Это не мои духи. И не духи Ильи.

Это женское.

Анна?

В животе — короткая вспышка чего-то горячего, как лампочка, которая вот-вот перегорит. Я почти сразу отмахиваюсь: глупость.

Но что-то не так.

Анна появляется на кухне в моём сером халате. Завязывает пояс, смотрит в окно. Беззаботно.

— Сестрён, а у вас кофе обычный есть или как у всех богатых — только капсулы? — шутит она.

— Кофе есть.В зёрнах. Как у нормальных людей.

— О, тогда я спасена.

Она садится за стол, поджимает ноги под себя, тянется за журналом, который лежит рядом. Ногти без лака. Шея — обнажённая, свежая, будто после душа.

— А Илья где? — спрашивает, будто между прочим.

— В спортклубе.

— А… — она улыбается. — Он вечно такой дисциплинированный. Прямо стыдно становится.

— Ты парфюм новый купила? — спрашиваю легко, как будто просто подружка интересуется.

— Ага. Ну… точнее, это пробник. Один знакомый прислал. Парфюмер, кстати. Из Парижа.

— Очень резкий.

— Думаешь? — она нюхает запястье. — Ну да, может. Мне просто хотелось… чего-то острого. Понимаешь?

— Конечно, — киваю. — Понимаю.

В голове — щёлкает что-то тихое. Очень тихое. Но уже не перестаёт звучать.

Мы еще какое-то время болтаем обо всем, а потом я собираюсь на работу.

Я прихожу в агентство раньше сотрудников. Пустой коридор. Стеклянные стены. Мой кабинет в конце — светлый, строгий, с видом на парк. Я закрываю дверь, включаю музыку. Джаз. Не громко. Чтобы не думать.

Открываю ноутбук — три новых заявки. Один скандал с рестораном. Пиар — это про кризисы. Жизнь — тоже. Просто в жизни пресс-релизы не выпускаешь.

Через двадцать минут Илья пишет: