Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
Но диплом никто не отменял. Поэтому наши занятия проходили в соседних корпусах: лекции в Школе бизнеса, семинары – в здании факультета медицины. Пару раз мы занимались в лаборатории макроскопической анатомии, где медики-первокурсники вскрывали трупы. Хотя они тщательно все вычистили, в лаборатории пахло формальдегидом, а на полу виднелись пятна крови. Иногда студенты выбегали из класса, еле сдерживая рвоту. Кэрролл ввел новые правила: каждому студенту, решившему отчислиться после первого семестра, без лишних вопросов возвращали деньги за обучение. Школа бизнеса выделила нашему курсу психотерапевта, которая проработала с нами до конца года. (И если бы не трагедия, мы могли бы подумать что-то вроде: как же нам повезло! Месяцы бесплатной терапии, полгода бесплатной учебы!) Несколько человек в самом деле ушли из университета, но не мы, не те, кто их знал. Хотели ли мы доучиться из-за того, что произошло, или вопреки этому, сказать не берусь, но все мы выпустились вовремя, все семьдесят два оставшихся студента. Я думал, что общее горе сблизит нас – тех, кто остался. В конце концов, до трагедии я считал нас почти семьей. Но я ошибался. 12 СЕЙЧАС «Кроникл» отправил меня в отпуск на три недели. Три недели! За все время работы в «Кей» я никогда не брала больше четырех дней отпуска. В другой ситуации я сказала бы, что три недели – это невероятно много(на нашу свадьбу я планирую потратить всего одну), но Вик «настоятельно рекомендовала» мне принять их условия, чтобы не провоцировать «Кроникл» «рассматривать дальнейшие действия». Я не могу работать, не могу спать, не могу выйти на улицу, не наткнувшись на фотографов, поэтому я слоняюсь из комнаты в комнату, трогаю выпуклые переплеты книг в домашней библиотеке, проверяю и перепроверяю гугл-оповещения на свое имя и вообще, по словам Триппа, «веду себя как-то странно». От разговоров с Триппом мне становится только хуже, поэтому сейчас я с ним почти не говорю. Вместо этого я читаю про закон о клевете. Такой американский, просто ужас. В нем многое зависит от того, какие сведения о вашей жизни являются правдой,а какие – ложью. Я не особо верю в то, что все можно разделить на черное и белое – вы бы тоже не верили на моем месте, – но я верю в деньги, извечный американский идол. Гудмен-Уэсты, особенно Джуд, ясно дали понять, что не пожалеют средств, чтобы защитить репутацию семьи от «прошлого Шарлотты». Раньше меня бы расстроило то, что они так говорят обо мне, но сейчас я даже испытываю благодарность. Потому что я знаю, насколько хороши их адвокаты. Я видела их в действии благодаря Тренту и тому, что Джуд называет «его маленькими слабостями», а я – хищными повадками. За последние несколько лет их гениальные адвокаты сняли по меньшей мере семь обвинений в сексуальных домогательствах (Трент), два обвинения в вождении в нетрезвом виде (Джуд) и еще одно в хранении тяжелых наркотиков (Тоби). И это только те, о которых я знаю. – Детка, ты все еще работаешь? – спрашивает меня Трипп. Я сижу на кухне, склонившись над телефоном, и читаю юридическое обоснование по делу о клевете, которое нашла в интернете. Член городского совета подал в суд на телеканал за репортаж о его второй семье. Нетипичный случай, как пишет Гугл. – Да, – вру я. (Так проще.) |