Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
Пип! Пип!Телефон не успокаивается. Я хватаю полотенце с теплого полотенцесушителя и вылезаю из-под душа. На экране высвечиваются сообщения от Фелисити. Это тоже странно. У нее есть специальный смартфон для людей с ограниченными возможностями, но она не любит им пользоваться и всегда звонит с домашнего. Привет Чарли что такое багровое Рождество Мама с папой не говорят Пожалуйста я хочу знать Пожалуйста Их много, но дальше я не читаю. Вместо этого я набираю ей, капли стекают по моему телу, образуя на полу лужу. Гудки все идут и идут, так что я сбрасываю и звоню на домашний. На этот раз отвечает папа. – Алло, дом Колбертов. – Папа, это я. Я сказала родителям о фильме несколько дней назад, когда интерес к нему начал набирать обороты. Сказала, что беспокоиться не о чем, ажиотаж скоро спадет, все в порядке, пожалуйста, мама, не волнуйся, я повторила это два или три раза, а потом Трипп осторожно забрал у меня телефон и заговорил с родителями спокойным, ободряющим тоном: «Фил, Кэт, мы свяжемся с юристами, мы не хотим, чтобы вы переживали…» Они поверили ему. Они доверяют Триппу. – Привет, милая, – говорит папа. – Ты как, держишься? Я стараюсь не заплакать. – Все в порядке… Можно поговорить с Фелисити? Повисает пауза. – Она сейчас отдыхает. Я знаю своего папу. Врать он не умеет. – Тогда можно маму? – Ну… она тоже отдыхает. Моя мама не спит днем. В последний раз, когда ей захотелось прилечь, у нее была пневмония. – Папа.– Я сжимаю телефон все еще мокрой рукой. – Что случилось? Мне пришло несколько сообщений от Фелисити… – А-а-а. – Он явно прикидывает, что именно мне можно сказать. – И что там? – Скажи мне, что происходит!– требую я тоном пятилетнего ребенка. – Ладно, ладно. – Его голос становится таким усталым. – Дело в том, что… Ну, несколько журналистов преследовали Фел до самого дома. Кажется, они… что-то кричали ей. Она очень расстроилась. И мама тоже. Нет, нет, нет. – Это незаконно!– выпаливаю я. – Она же, мать их, несовершеннолетняя! – Не ругайся, милая. Я не особо в курсе. Мама разбиралась с этим. Честно говоря, я мало что знаю. Они обе… – Он делает паузу. – …очень расстроены. Сама мысльо толпе чужих людей, которые шли за моей сестрой до самого дома с камерами в руках, что-то кричалией, доводили ее до слез… Как я могла забыть о кровожадных британских журналистах? О том, как они преследовали мою семью в прошлый раз, развернув на нашей улице целый лагерь с фургонами и перископическими камерами? Как они смакуют историио британцах за рубежом, особенно если эти истории кровавые и слегка пошлые, особенно если эти самые британцыбелые и принадлежат к верхушке среднего класса? Сколько денег принесло газетчикам мое растерянное лицо в прошлый раз? Сколько еще они хотят выжать из меня и моей семьи? Если я приеду в Англию, они переключатся с Фелисити на меня. Если я приеду, я смогу защитить ее, защитить маму… – Папа, я лечу домой. Вылетаю следующим же рейсом… – В этом нет необходимости, милая. Он не хочет, чтобы я приезжала домой. – Мы пытаемся… залечь на дно. Сейчас уже лучше, чем пару дней назад, – бодро говорит он. – Тот случай с Фелисити… больше ничего такого не было. Мы даже не собирались говорить тебе, мама подумала, что это только расстроит тебя… Может, мне найти им телохранителей? Двойников? Поселить семью в отель? Нет, нет, нет, они никогда на это не пойдут… |