Книга Последний танец, страница 69 – Марк Биллингхэм

– Безусловно, и, вероятно, еще много кого, про кого мы пока не раскопали, но обязательно раскопаем, потому что мы оба те еще землекопы.

Сю казалась довольной – озадаченной, но довольной.

– В любом случае, насчет Мэсси можно не беспокоиться, но я выяснила кое-что крайне интересное.

– Что дельфины спят с одним открытым глазом?

– Нет, не это.

– Ладно, этот выстрел был в молоко… давай я еще попробую угадать. Ты узнала, что прах человека, который придумал “Принглс”, в итоге похоронили в банке из-под “Принглс”? С оригинальным вкусом, если быть точным.

– Я все думала о Скарлетт Риббонс, – сказала Сю.

– Ох… а я-то думал, ты не из этих.

– Вы, помнится, говорили, что ее пока нельзя окончательно исключить из списка подозреваемых?

– В самом деле, говорил, и, судя по твоему довольному лицу, ты считаешь, что я все вычислил, хотя и чисто интуитивно, но все равно блестяще.

Сю приподняла бровь – Роджер Мур, увидев это, умер бы от стыда.

– …и, очевидно, ты тоже кое-что вычислила, не менее блестяще?

– Я немного покопалась, – сказала Сю, – и оказалось, что Полин Бейкер – это тоже не ее настоящее имя. Она сменила его, когда вышла из исправительной колонии.

– Прошу, скажи, что она сидела в тюрьме за то, что выстрелила кому-то в голову.

– Вообще-то, ударила ножом в пах.

Миллер поморщился.

– Фу ты…

– Селина Картер, она же Полин Бейкер, она же Скарлетт Риббонс, отсидела три с половиной года за умышленное нанесение телесных повреждений. Так что мы имеем доказательство склонности к насилию.

– Да, это, безусловно, серьезнее, чем отшлепать кого-то лопаткой по ягодицам. Может, заскочим к ней поздороваться?

– У меня уже есть адрес.

– Ну конечно. – Миллер откинулся назад. – Но, наверное, сначала пускай у нас все уляжется в животе.

– Что ж, а как прошло ваше утро?

– Похоже, что весьма неплохо. – Миллер скрестил руки на груди и улыбнулся. – Я нашел Шахматиста.

– Наконец-то! Ну, теперь говорите, что это за история, в которую я не поверю?

– О’кей… о, и кстати, прежде чем я тебе расскажу – я понимаю, почему ты ушла из столичной полиции.

– Ну, я сомневаюсь, что…

– Инспектор полиции Северного Лондона, с которым я сегодня утром имел несчастье беседовать по телефону, – настоящая заноза в заднице. Так ворчал, как будто одолжение мне делает, что вообще со мной разговаривает, веришь?

– Вы скажете или…?

– …впрочем, ему в итоге удалось найти мне Шахматиста, и он пообещал взять его и доставить к нам, так что, думаю, я смогу ему все простить.

– Что ж… не утруждайтесь. – Сю отвела взгляд и скрестила руки на груди. – Я не думаю, что вообще хочу сейчас слушать вашу глупую историю.

Миллер ухмыльнулся и дал ей несколько секунд подуться, после чего перегнулся через стол и рассказал все.

Если кто и заслужил мемориальную доску на стене большинства местных полицейских участков или карту лояльности ланкаширских тюрем, так это Гэри Дэвид Поуп. Его лицо – вернее, фоторобот – было широко известно в криминальной среде ровно столько, сколько себя помнил любой полицейский, и хотя он никогда не совершал ничего, что потянуло бы на серьезный тюремный срок, и почти всегда его дела были связаны с алкоголем или наркотиками, редкое преступление в пределах двадцати миль в округе обходилось без участия Гэри Поупа. Это было примерно как в игре “Шесть шагов до Кевина Бейкона”[6], только с угоном машин и кокаином.