Книга Последний танец, страница 66 – Марк Биллингхэм

Пауза. “Нам нужно разрешение владельца учетной записи…”

Салливан хлопнул в ладоши.

– Так, внимание! Нам нужно продолжать работать, продолжать копаться. И давайте не забывать о двух скорбящих семьях. Они не успокоятся, пока мы не призовем к ответу виновных, – и мы тоже не должны успокаиваться.

Салливан явно воображал себя Юргеном Клоппом[5], который произносит в перерыве между таймами мотивирующую речь, но единственное, на что она могла мотивировать Миллера, – это проникнуть к нему в дом под покровом ночи и написать на его почтовом ящике неприличное слово.

– Мы не должны, – повторил Салливан таким тоном, словно в него вселился дух Мартина Лютера Кинга.

Миллер наклонился к Сю.

– Ну, слава богу, он нам напомнил. А то бы я целый день шлялся где попало, пошел в кино или еще куда-нибудь.

Когда они вернулись к столам, Сю спросила:

– Так где вы были?

– Мне нужно было задать пару вопросов по кое-какому другому делу.

– По делу вашей жены?

Миллер остановился и вперился в нее взглядом.

– Черт побери, а ты шаришь!

– Я знаю.

– Если меня когда-нибудь уволят, обещай, что возглавишь расследование.

– Как же я одна справлюсь с таким количеством подозреваемых?

– Вот теперь ты точно шутишь.

– Увы, нет. – Сю указала на свой стол. – Что ж, я собираюсь начать опрос сотрудников Мэсси. – Она подождала. – А вы?

– Мне нужно сделать несколько звонков. – Миллер видел, что она ждет дальнейший разъяснений, но давать их до всех разговоров было рано. – Я свяжусь с тобой позже. Может, пообедаем вместе?

– Опять чипсами?

– Не, сегодня давай позволим себе глупость и пообедаем в пабе через дорогу, – предложил Миллер. – За их переваренную лазанью душу можно отдать.

Что бы Пиппа Шепард ни наговорила Миллеру, в одном она не соврала: ей действительно хотелось выбраться из дома, и сегодняшний день не стал исключением. Фиона, сотрудница отдела по связям с семьями, выглядела такой же неуверенной, как и накануне, но Пиппу это не беспокоило: она знала, что этой женщине все равно не удастся ее остановить. В конце концов, Пиппа ничего такого не сделала.

Наоборот, это ей кое-что сделали.

Самую ужасную вещь на свете.

Стоит ли удивляться, что она почувствовала необходимость провести какое-то время вдали от дома? Вдали от всего, что напоминало ей о Барри, вдали от запахов, от воспоминаний? И если сотрудница отдела по связям с семьями этого не поняла, значит, ей определенно стоит поискать другую работу.

– Что ж, вам решать, – сказала Фиона. – Я подожду здесь, пока вы не вернетесь.

– Как пожелаете. – Пиппа почувствовала раздражение, и, хотя в ее душе уже царила сумятица, ей это не очень понравилось. – То есть… спасибо.

Фиона кивнула. Пиппа уже надевала пальто; не сказав больше ни слова, она закрыла за собой входную дверь, быстрым шагом устремилась в сторону моря.

Она шла, пока толпа не поредела и гул веселящихся людей не стих за ее спиной. Ей было не так холодно, как она ожидала, – а возможно, она просто двигалась слишком быстро и поэтому даже немного вспотела. Расстегнув пальто, она села на скамейку.

Ей нужно было о многом подумать. Про все эти “меры”, которые упомянул Миллер, когда впервые посетил ее дом. Начать можно с похорон – парадоксальным образом, это представлялось ей самым легким. Она знала, что придется распутывать разные юридические вопросы: ипотечные кредиты, страховые полисы и прочее подобное, о чем она раньше не задумывалась; этими вещами всегда занимался Барри, так что она даже не знала, с чего начать.