Книга Танго с Пандорой, страница 55 – Ирина Дегтярева

Поскольку ОГПУ об этом узнало своевременно, план развалился. Однако подготовка-то велась, и знамя в любой момент могли подхватить другие, чтобы убивать советских политических деятелей, устраивать диверсии и саботажи на заводах и фабриках — это с повестки дня не снималось.

Все эти поползновения со стороны Финляндии не оставались незамеченными, и в конце концов советский посланник вручил ноту министру иностранных дел Финляндии. Предоставил список тех, кого советская власть требует выдать.

— Ты в хорошей компании, — сообщил с иронией Йоонас, когда встретился на конспиративной квартире с Иваном и рассказал ему о существовании советского черного списка и о том, что Иван в нем есть.

Тот, спортивный, коренастый, в коричневом твидовом костюме-тройке, в рубашке с воротником стойкой, выбритый, наодеколоненный, с очень короткой стрижкой, напоминал Йоонасу кадрового военного, казался старше своих лет. Мрачный, всегда без тени улыбки в серых холодных глазах. «Опасный» — под таким псевдонимом он проходил в документах Полиции безопасности.

Куратор тряхнул списком.

— Тут из Красного Креста. Пятеро сотрудничали с MI6 и американцами, трое из ваших кронштадтских смутьянов. И подручные Савинкова. Четверо получили финское гражданство, и среди них ты.

Иван сидел боком на стуле, положив руку с тяжелой кистью на спинку стула. Совершенно невозмутимый, хотя у него сперло дыхание от чувства надвинувшегося провала. Какого лешего его внесли в этот список? Чья-то провокация? В курсе ли Павел Иванович существования данной бумаги? Что это — следствие того указания Центра не идти на вербовку финской контрразведки? А может, его проверяет куратор, солгав, что Иван Крат в этом списке?

Пауза затянулась. Куратор тоже умел играть в эти игры — вынуждать своим молчанием разговориться собеседника. Иван решил не испытывать его терпение.

— Вы депортируете меня?

— А ты так рвешься на родину? — насмешливо спросил куратор. — Тебя там ждет, — он красноречиво изобразил петлю вокруг шеи. — А хочешь, мы тебе здесь обеспечим то же самое за то, что ты нас водишь за нос? Как, объясни, ты мог угодить в этот список, если был в России обычным матросом? Пусть и мятежником. Ты нам чего-то недосказал? Играл в мятеже роль более существенную, чем описал?

— У вас есть показания моих сослуживцев по линкору. Попал я к вам раненый, иначе вы бы меня только и видели. Я хотел вместе с товарищами добиться правды, а не стать эмигрантом. Но раз уж так вышло, я теперь финн. И хотелось бы надеяться, что государство защитит мои интересы, не выдаст меня врагам. Там, за кордоном, всё, что за Старой Финляндией [Старая Финляндия — так называли Выборгскую губернию, присоединенную к России гораздо раньше всей остальной территории Финляндии], это враги. Лучше уж здесь меня пустите в расход, вам меньше трат на депортацию.

— Какой ты, однако, рачительный, — хмыкнул куратор. — Да уж нам выгоднее тебя оставить, чтобы ты трудился на благо Суоми. А то, что тебя внесли в этот список, только повышает твою значимость в наших глазах. Гордись!

— Что-то нет особого желания. Если в самом деле я в этом списке и это не розыгрыш, — он исподлобья взглянул на куратора, но тот не прореагировал на провокацию, — то большевики по этому же списку, не получи они желаемое, сами станут работать. Тогда я смертник.