Книга Танго с Пандорой, страница 52 – Ирина Дегтярева

Когда Иван начал служить на флоте в Кронштадте, бывалые моряки, побывавшие в такой передряге и выжившие, рассказывали об этом невыносимом чувстве потерянности в пространстве. Конечно, они, люди простые, изъяснялись довольно примитивно, но образно, поминая матерь и не всегда Божью. Но их соленый язык, емкий и конкретный, породил в голове Ивана образ, и он очень подходил к тем офицерам, молодым и средних лет, с которыми его свела эмигрантская судьба в Финляндии.

Да, он ведь тоже эмигрант. Это его, правда, нисколько не угнетало. Родившийся в России, раннюю юность проведший в Квебеке и повзрослевший в Буэнос-Айресе, впитавший культуры разных стран, как впитывают в себя юные души все окружающее, с энтузиазмом и желанием, наполненный ощущением огромности мира, он и возвращение в Россию, и то, что его привлекли к работе в советской военной разведке, и то, что направили в Финляндию, воспринял как новое приключение, уготованное ему судьбой, щедрой на события и неожиданности.

Однако эмигрантов из Армении и с Украины Иван избегал, он и своих финских кураторов убеждал, что парни эти ненадежные. Не стоит их задействовать в серьезных мероприятиях — подведут. К нему прислушивались.

Сперва он действовал в группах как рядовой боец-диверсант. Попал сначала в боевую организацию «Финское бюро Центра действий», которой руководил из Выборга генерал-майор Добровольский. В нее входили многие из участников мятежа в Кронштадте. Но центр организации все же был в Париже.

Добровольский любил устраивать вечера для российской эмигрантской интеллигенции. На одном из таких побывал однажды Иван. Не будучи офицером, но все же являясь приглашенным, он держался в стороне ото всех, удивляясь, сколько пафоса и прыти проявляет генерал. Сам читает стихи, разглагольствует о политике, причем весьма эрудированно и пылко. Такой мог увлечь многих, и за ним люди, в самом деле, шли. Иван сообщил в Центр, что рекомендует ликвидировать Добровольского…

Финские контрразведчики направили Ивана в эту организацию не без умысла — его отчеты изнутри давали им понимание, стоит ли вкладываться в эту структуру. Будет ли она иметь достаточно последователей. К 1923 году с ними плотно работали, потом интерес финнов к «Финскому бюро» угас.

Ивана вывели из бюро еще раньше, но в нем он успел показать себя как надежный рядовой боец в группе, переправлявшейся за кордон с диверсионными целями. С подготовкой помогали инструкторы финской военной разведки. Обучали минно-взрывному делу и токсикологии.

Когда еще действовал сам в составе подобных групп, в одну из вылазок в пригород Петрограда, чтобы отравить колодцы в нескольких населенных пунктах, по договоренности с Центром Иван откололся от группы и вышел в означенный квадрат, где обнаружил сперва красноармейца, замаскировавшегося в кустах и потребовавшего пароль, а затем наткнулся и на землянку. Внутри его ожидал сам Павел Иванович в полевой форме, перетянутый ремнями, в накинутой на плечи шинели. Его фуражка со звездой лежала на грубо сколоченном занозистом столе.

Он обнял Ивана, налил ему крепчайшего чаю и накормил хлебом с салом. То, как его встретил сам заместитель Разведупра, как тепло и дружелюбно расспрашивал, передал весточки от родителей, снимало для Ивана многие тягостные мысли и чувства, терзавшие его все дни после неизбежной вербовки.