Книга Танго с Пандорой, страница 50 – Ирина Дегтярева

Грегори приезжал обязательно с цветами и коробкой конфет с Мясницкой от Гельцера и Шмитмана, которые выпускали кондитерские изделия на бывшей фабрике Абрикосова. Уже и этим двоим, арендовавшим фабрику, она не принадлежала, а Моссельпрому, но их упоминали по инерции.

Отношения между разведчиками стали более чем теплыми. Грегори скрасил ее жизнь в полной изоляции. Она с восторгом внимала его рассказам об аргентинских обычаях, красочным, полным приключений и страстей, которые были им явно преувеличены. Но врал умело и захватывающе. В его английском все заметнее звучал испанский акцент.

Однажды он привез с собой небольшой дорожный граммофон и поставил пластинку с танго. Попытался научить ее танцевать. Они смеялись, наступали друг другу на ноги, но в конце концов страстный танец привел к не менее пылкому поцелую, который Ида решительно прервала. И отчитала Грегори, испытывая очень двоякие чувства. С одной стороны, симпатия, с другой, она подумала, что все это может быть проверкой ее благонадежности. Однако Грегори казался слишком смущенным и расстроенным. Он закурил и к приходу преподавателя по токсикологии сидел у окна с полной окурков пепельницей и румянцем, проступившим через загар.

После этого чаепития отношения стали дежурными и натянутыми. Оба испытывали взаимное притяжение, но сдерживали эмоции и порывы. Казалось, их танго оборвалось, так и не начавшись. Они вспомнили, что им предстоит разлука. Пока речь не шла о совместной работе в одной стране и даже на одном континенте. Однажды Грегори оговорился, что скоро уедет снова на родину танго. Ее же путь лежал в Европу, пока что в Краков. Притом Михаил просил ее по возможности перебраться в Варшаву, где открывалось больше возможностей разведывательного характера.

Пыльная Москва, по которой возили Иду в анатомический театр, представлялась ей древней и диковатой по сравнению с европейскими городами. Эти грязные улицы и те же самые, каких она видела по дороге из Владивостока, мужики в армяках, бабы в платках и длинных юбках. Так они, наверное, ходили по этим улицам еще при князьях и царях. Старинные дома, особняки местного дворянства и купечества, построенные по всем канонам европейского искусства, мнились здесь чужеродными, а суета и многолюдие напоминали Шанхай.

Прожив в Москве, вернее в Подмосковье, почти месяц, Ида почувствовала сожаление, когда пришло время уезжать. За несколько дней до этого, не прощаясь, исчез Грегори. Ей только передали от него книгу Сервантеса на испанском, изданную в Буэнос-Айресе еще в прошлом веке. Небольшая, в синей обложке с серебряными буквами названия и фамилии автора. Внутри на первой странице она обнаружила несколько строчек из того самого танго, под которое они пытались танцевать, написанных его рукой.

На вокзал ее провожали Михаил и дождь, тихий и монотонный.

1923 год, Финляндия, г. Хельсинки

Белые стены, простая деревянная мебель, полка с русскими книгами, которых в Финляндии было в достатке. Иван сидел за столом, пытаясь левой рукой развернуть и выпить порошок. Правая все еще не зажила как следует после меткого выстрела советского пограничника. Еле ноги унесла его группа, которая обеспечивала заброску агентуры. Считалось, что после Гражданской войны границы бывшей Российской империи нисколько не защищены. Иван покачал правую руку левой, пытаясь унять боль.