Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
Я не могла отделаться от ощущения, что это все нереально, не со мной. Внутри было пусто, как-будто все внутренности скукожились в горошинку и закатились куда-то, и только тьма и тишина… Я села за машинку и застучала по клавишам, перепечатывая черновик очередной статьи. Сейчас я не буду об этом думать, я ничего не стану предпринимать. Я буду думать об этом завтра. Или послезавтра. Или… Вообще не буду об этом думать. Не хочу. Однако, утром я поднялась с постели с мыслями о том, что… почему бы и нет? Почему со мной не может произойти такая же история, как с другими подружками Алексея? Я что, из другого теста? Или у всех там вдоль, а у меня поперек? В конце концов, мне было хорошо, меня целую ночь любили и ласкали так, как и мечтать не могла. Значит надо сказать спасибо, мысленно, и идти дальше жить свою замечательную, полную всего интересного жизнь. А вот так вот! А хрен вам, Алексей Николаевич! В памяти всплыла история с одной девахой с журфака, Ангелиной, редкостной красоткой, высокомерной и самоуверенной. Мы как-то шли компанией по летней Москве, ели мороженое, болтали. Ангелина в тот день с утра уже похвасталась новым кружевным бельем, итальянским, кажется. Говорила, что это ей поклонник подарил. Девчонки заценили, обзавидовались, конечно, ведь для большинства из них такая красота была недоступна. И вот идем мы по улице, на нас люди оборачиваются, Ангелина шагает на пару шагов впереди, несет себя, как фарфоровую китайскую вазу времен династии Мин, и тут у нее из-под мини-юбки падаюттрусы. Вселенная застыла, время замедлилось настолько, что все вокруг в изумлении наблюдали плавное сползание кружевного трикотажа по аппетитным столбам девичьих ног, прямо на блестящие лаковые ремешки босоножек, а затем, по высоченным белоснежным каблукам, на серый шершавый асфальт. Небеса онемели, дрогнули континенты. А что же Ангелина? А она как шла, облизывая эскимо, так и шагнула из предательски упавших трусов дальше, не задержавшись ни на секунду. Как будто ничего не произошло. Улица взорвалась «охами», «ахами» и свистом. Кто-то из девчонок потянулся к кружевному трофею, но ее опередил обладатель характерного носа с горбинкой, черных глаз и волосатых рук. Он молниеносно подхватил чудесный сувенир с асфальта и быстро затерялся среди прохожих, заталкивая Ангелинины труселя за пазуху. Я тогда восхитилась тем, как Ангелина держала лицо. До конца нашей прогулки она сверкала белыми ягодицами, делая вид, что все в порядке. Вот это выдержка! А у меня-то что? Всего-навсего ухажер отвалился. Как сказала бы Ангелинка: «Мужик, что трамвай — один свалил, другой подъехал». И не о чем тут горевать. Точка. Сработало. Я почти успокоилась. * * * Я сидела в редакции и в четыре руки с Шауэром собирала макет очередного номера многотиражки, когда позвонил Виталий Алфеев. — Нашелся Блинов, — сообщил он, — вчера вечером домой пришел. Жив-здоров, руки-ноги целы, а вот за голову не скажу. — В каком смысле? — Я напряглась, готовясь услышать страшное. — Ну в смысле, странный он, — пояснил Виталий. — Мрачный. И с таким факелом сивушным, что за километр заборы падают. Похоже, все это время где-то квасил, как не в себя. Такие дела, Кармен Антоновна. Ну что, отлегло? — Спасибо, товарищ идейный лидер, — ответила я, — ты настоящий друг. |