Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 46 – Зоя Орлова

— Мне нечего вам сказать, — проговорила я внезапно севшим голосом. — Ко мне он уйти не мог, я же в общежитии живу, вы же знаете. А у нас там с посещениями строго. Я попробую через своих знакомых, может кто-то что-то знает.

— Да, поспрашивайте, если вам не трудно, — согласился Блинов. И тут же снова тронул меня за руку. — Вы что, поругались с Алексеем?

Я замотала головой.

— Нет! — чуть энергичнее, чем хотелось бы, ответила я. — Не было поводов ссориться.

Блинов задумчиво покивал, не мне, скорее своим мыслям.

— Если он вам позвонит, вы уж попросите его, чтобы он домой отзвонился. Мы с матерью волнуемся, — проговорил он с болью в голосе.

Я пообещала.

Когда вышла на улицу, замерла, хватая ртом воздух, как рыба не берегу. Что такое могло случиться у Лешки, чтобы он ушел из такого комфортного семейного гнезда, ничего не сказал родителям и ни разу не позвонил мне? Он же названивал каждый вечер и трепался подолгу, а тут ни слуху ни духу. Я поежилась. Родители наверняка уже с милицией пообщались, участкового напрягли, Лешина матушка ситуацию тоже отслеживает, она же медик. Если бы сын в больницу попал или в вытрезвитель, уж она-то узнала бы первой, с её-то связями.

От всех этих мыслей у меня начала болетьголова, от волнения подташнивало. Я приехала на завод и сразу пошла к Виталию Алфееву.

— Виталий, ты мне друг? — спросила я с порога.

— Привет, товарищ Кира Ларина. Надеюсь, что друг, а также старший товарищ и идейный лидер. Ты чего такая смурная-то?

— Виталий, если кто-то из ребят, к примеру, на работу неделю не выходит и дома его нет, ты что будешь делать?

— Ну, сначала родственников поспрошаю, друзей. В милицию позвоню, в больницу, ясное дело. Если он в какую-нибудь секцию ходит или в самодеятельности участвует, то и там поузнавать надо. А что стряслось-то? Ты за кого переживаешь-то? Наши, вроде, все на работе, живы-здоровы.

Виталий включил электрический чайник и жестом предложил мне сесть поближе.

— Сейчас чаю сделаем, — продолжал он. — Так чего ты кипешишь?

— Ты Николая Петровича Блинова знаешь? — начала я осторожно, издалека.

— Замдиректора-то? С молокозавода? Кто ж его не знает.

— У него сын пропал, — сказала я, старательно глядя в стакан с чаем и болтая там ложечкой. — Может, можно поспрашивать у наших ребят? Вдруг кто что-нибудь слышал? Или видел?

— Опачки… Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд, — выдал комсомольский вожак. — А ты-то сама его давно видела?

— Я⁈

— Ну, прости, Кира, все прогрессивное человечество нашего завода давно про вас знает и за ваше счастье переживает, — примирительным тоном объяснил он, улыбаясь. — Город-то маленький, все про всех все знают. Значит, Алексей в партизаны подался. С чего бы? Я-то сам его на концерте видел, он в партере с родителями сидел, где все городское начальство. Хотел после концерта подойти поздороваться, но его и след простыл. И че, даже не звонил тебе за это время?

Я помотала головой. Слезы подкатили к глазам. Чтобы не расплакаться под портретом Ильича, я старательно зашвыркала чаем.

— Хреновато, че… — заметил Виталий. — Ладно, попробую через наших парней.

— Спасибо. Ты настоящий друг. — Я сжала его руку.

— Да ладно, че… Разберемся. А то, может, он тебе наобещал чего, а сам в кусты? — Алфеев насупил брови и посмотрел мне в глаза.